Ханс Кайлсон - Смерть моего врага

Унижения не забываются. Вмешательство моей матери, хотя и имело временный успех, не смогло скрыть слабости моего положения. Напротив, оно ее только усилило. Другие этого не забудут. Да и я не забывал. Первоначальная радость от игры была приглушена страхом возможного исключения.

Некоторое время так оно и шло. Позже они изобрели кое-что новое. Просто при выборе предпочтение отдавалось намного худшим игрокам, так что я оставался последним, смущенным и пристыженным между уже набранными командами.

— Ну ладно, можешь сыграть разок, — великодушно говорил наконец капитан одной команды, а все окружавшие его игроки в это время потешались над моим смущением. Их издевательские ухмылки заставляли меня опускать глаза, и я, с трудом удерживая слезы, плелся на место, которое мне указывали.

— Ты играешь правого защитника, — говорит капитан.

— Хорошо, — говорю я и становлюсь справа.

— Ты что здесь делаешь? — Парень, стоящий в воротах, удивлен, откуда я тут взялся.

— Я правый защитник, — говорю я.

— Что? — спрашивает он. — Убирайся к черту, мотай отсюда.

Он складывает ладони рупором у рта и орет:

— Ты кого мне прислал? Не нужен мне этот хиляк.

— Почему? — кричит в ответ другой капитан.

— Защитник должен стоять, как стена, — отзывается первый. — Как скала весом с тонну. Его раздавят, как блоху, если он едва держится на ногах.

— Ну и что?

— А у этой блохи никакого веса.

— Но он здорово бегает и хорошо бьет.

— Мне нужен такой, чтобы весил тонну. А этот будет прыгать у моих ворот, как блоха. Если он умеет бегать, ставь его в нападение.

Остальные парни слышат этот разговор, каждый уже занял свое место, арбитр ждет со свистком во рту, один я неуверенно перебегаю с места на место.

— Наши все в сборе, — кричит парень, возглавляющий группу нападения. — Он мне совсем без надобности, тем более послезавтра матч, в нападение больше никого не берем. Пусть играет правым в полузащите, поменяйся с ним, Том. (Странно, что я запомнил имя.)

— И не подумаю, — говорит Том. — Я-то тут при чем? Я правый полузащитник и останусь правым полузащитником. И вообще, он с нами не играет.

— Приготовились! — кричит арбитр и свистит.

Игра начинается. Мне уже неохота играть, хотя я всегда играл с удовольствием. Они меня исключили. Для ребенка нет большей обиды. Теперь они принимают тебя в игру, но ты не с ними, и это намного хуже, чем раньше, когда они тебя не принимали. Они знают, что я хорошо бегаю, что хорошо бью. Я не виноват, что я легкий. Они это знают, сами говорили, что я полезный игрок, но все равно спихивают меня туда-сюда. Никому я не нужен. Я умею бегать лучше, чем они, и бить точнее, но что толку, и к тому же они мне завидуют. А если я не буду лучше, не буду стараться и выкладываться, у них тем более будет причина исключить меня из команды.

Тут подкатил мяч, а сразу за ним бежал нападающий противника.

— Играй! — зарычал вратарь, тот самый, что не хотел меня брать, когда сравнивал с блохой.

Я включился и бросился вперед. Я оказался у мяча первым. И только я собрался на бегу, легким движением правой ноги, послать мяч обратно в центр поля, как передо мной возник нападающий. Он бежал на полной скорости, видел, что проигрывает мне в спринте, и врезался в меня со всей силы, даже не пытаясь притормозить. Я был слабее и упал, а он хоть и покачнулся, но удержался на ногах. Падая, я почувствовал острую боль в лодыжке. Он ударил по ней. Это был реванш за проигранный спринт, я был в этом убежден.

— Вставай! — рявкнул вратарь.

Я встал, правая ступня болела. Я пытался бегать, но мог только хромать, каждый шаг причинял мне боль. Держись, говорил я себе, ты сам виноват. Держись, если продержишься, это пройдет, с каждым может случиться, может, он не нарочно. Хотя я был убежден, что он пнул меня намеренно. Я еще некоторое время хромал, игра шла в центре поля. Боль улеглась, и я продолжил игру. Я защищал свои ворота.

— Хорош, блоха, — кричал вратарь. — Раз ты защитник, то должен нападать, не тяни, вперед на врага!

Чего он добивался этим трепом?

Я пошел в отбор, ринулся в бой, я бросался в каждую схватку, пусть упаду, пусть на меня наступят — мне было все равно. В большинстве игр с мячом злость очень помогает. Я заработал множество мелких травм, контузий, вывихов, все тело было в синяках, раны на ногах кровоточили. Я не обращал внимания. Это игра, думал я.

Игра шла на нашей половине поля на правом фланге атаки, а я стоял на своем правом фланге и видел, как левый фланг противника набегает в расчете на передачу справа.