Даниэла Стил - Музыка души

– Привет, девочки! – весело приветствовала она. Встреча мгновенно примирила с возвращением в Сан-Франциско.

– Добро пожаловать домой, – отозвалась Джин, сразу заметив перемену.

– Простите за ужасный вид, – извинилась Элисон. – Собиралась привести себя в порядок, но собаке стало плохо; пришлось срочно везти ее к ветеринару. – Жизнь миссис Фримен состояла из детей, собак, домашнего хозяйства, школьных занятий, организации семейного досуга и мужа, который каждую ночь требовал внимания и ласки. На себя времени катастрофически не хватало. Стефани отлично понимала, как это бывает, потому что просуществовала в подобном режиме двадцать шесть лет. Еще недавно ей казалось, что так и должно быть, но сейчас, глядя на растерзанную, измученную Элисон, она поняла, что нынешнее одинокое состояние имеет положительные стороны.

– Выглядишь бесподобно! – воскликнула Элисон. – Поверить не могу, что приехала из Нью-Йорка на машине. Зачем?

Все трое уже знали, что собираются есть и пить. Каждый раз заказывали один и тот же салат, холодный чай для Стефани и Элисон и бокал белого вина для Джин.

– Подумала, что будет интересно вернуться домой за рулем. Решила навестить в Нэшвилле Лауру Перкинс, подругу из колледжа. – Мифическая Лаура уже успела стать для Стефани почти реальной, так часто приходилось упоминать ее имя. – А еще захотела съездить в Атланту и встретиться с Майклом. Потом, в последнюю минуту, вдруг придумала прокатиться в Нью-Йорк, к Луизе. Естественно, на своей машине. Ну а оттуда уже отважилась вернуться домой, так как всегда мечтала пересечь Америку с побережья до побережья. Дорога заняла шесть дней и подарила незабываемые впечатления.

О встрече возле закусочной Стефани умолчала, поскольку знала, что подруги придут в ужас. К тому же ничего страшного не произошло. Она оказалась проворной и бесстрашной, чем вызвала искреннее восхищение Чейза.

– А как живете вы? Что новенького?

– Я вошла в комитет по организации благотворительного бала в пользу диабетиков, который состоится в сентябре. Отвечаю за балетную часть. А еще старательно трачу деньги Фреда: на прошлой неделе, например, купила соболью шубку. – Джин широко улыбнулась. – Осенью собираюсь поехать в ней в Нью-Йорк.

– Ну, а я все это время нянчила больных детей, – грустно сообщила Элисон. Бедняжке нечего было добавить в общий разговор, но Джин и Стефани все равно ее любили. Она была добрым человеком, замечательной женой и матерью, а главное, их лучшей подругой. Никаких объяснений и доказательств от нее не требовалось.

– А вот Брэд получил важную профессиональную награду Американской академии хирургов-ортопедов, – добавила Элисон с нескрываемой гордостью, и Стефани с трудом удержалась, чтобы не спросить: «А как же все-таки ты?»

Речь все время шла о муже и детях – точно так же, как до недавнего времени у нее самой. И вот наконец ее час настал. Они с Элисон были ровесницами, но Стефани уже вырвалась на свободу. Никогда еще она не чувствовала себя так уверенно. А вот подруге, с ее маленькими детьми, еще предстоял долгий путь.

– Хорошо, теперь рассказывай все по порядку, – потребовала Джин, когда принесли салат. – Кого встретила? Как в Нэшвилле и Нью-Йорке обстоят дела с крутыми парнями? – Она, разумеется, знала о Чейзе, но не хотела выдавать секрет в присутствии Элисон.

– Джин! – возмущенно воскликнула та. – Билл умер всего четыре месяца и одну неделю назад. Еще год, если не больше, Стефани не захочет ни с кем встречаться.

Услышав замечание, Стефани вспомнила долгие жадные поцелуи с Чейзом. Впрочем, она и сама не ожидала ничего подобного, а потому не обиделась на Элисон за излишнюю чопорность. Все случившееся казалось странным помрачением рассудка: до сих пор она не смела думать о новом мужчине, да и сейчас еще пыталась убедить себя в том, что они с Чейзом не больше чем добрые друзья, хотя и с намеком на будущий роман. И все же даже наедине с собой не могла отрицать ни душевной близости, ни собственного чувства.

– Не говори ерунды, – возразила Джин, пригубив вино. – Не считаешь ли ты, что Стефани должна до конца своих дней оставаться одиночкой? Посмотри, она выглядит лет на тридцать, не больше. Какой-нибудь горячий парень подхватит в момент, даже не задумается.

Стефани промолчала, хотя про себя отметила, что строгой блюстительнице нравов следовало привести в порядок ногти, да и темные корни волос уже торчали почти на три дюйма. В отличие от нее самой, Элисон не была натуральной блондинкой, но не находила времени заняться собой, а в последние годы и вообще перестала обращать внимание на собственную внешность. Джинсы и рубашку снимала только по случаю общих выездов, а в остальные дни просто не замечала, в чем ходит. Дети, как водится, не церемонились и оставляли на маминой одежде следы пищи, фломастеров и акварельных красок.