Ван Мэн - Избранное

Ну а потом принцесса и гномики наверняка пригласят ее в свою хижину, которая скрывается в глубоком лесу, и устроят ей торжественный прием. Они дадут ей красных яблок, совсем не червивых и необыкновенно душистых. Они нарядят ее в сверкающее платье. Потом принцесса дунет ей в лицо, и в этом волшебном дуновении Ни Пин почувствует тонкий аромат, который проникнет ей в самую душу. И тогда девочка превратится в прекрасную, знатную даму. Теперь Ни Пин точно знает, что она тоже может стать красивой и изысканной…

Ах, как благодарна она сейчас папе за то, что он подарил ей возможность грезить наяву. Вот только сам отец как-то сразу же разрушает ее сладкие мечты, потому что в нем нет ни той утонченности, ни чистоты, которые присущи принцессе Белоснежке; он не так прост и добр, как семеро гномиков. В папе есть что-то непонятное: с одной стороны, озорство и дурашливость, с другой — склонность к дурному. А принцессе так и не выдался случай заговорить, и скоро на деревянной фигурке появились трещины, краска облупилась, и Белоснежка подурнела. Принцесса умерла, так и не порадовав Ни Пин. «Значит, она еще более хрупкая, чем человек!» — думала девочка. А интересно, была ли у нее душа? Наверное, теперь она поселилась в самой глубине далекого зеленого леса. Вряд ли душа принцессы согласилась бы остаться в Китае, например в Пекине, который сейчас захвачен японцами. И конечно же, эта душа не пожелает жить в их доме, в котором никогда нет мира и согласия.

Принцесса исчезла, оставила Ни Пин. С папой все оказалось сложнее, с папой все не так. Ей неизвестно, почему все-таки папа вступил на дурной путь, но девочка знает другое: папа ей нужен, она не может без него обойтись, как и без мамы, бабушки, тети и братишки. Она не может жить без папы, не может расти без него! Но папа какой-то очень глупый. После схватки, которая произошла в тот вечер, в сердце девочки поселилась тревога. Мама постоянно занималась младшим ребенком. Братец, сделав уроки, отправлялся спать. Тетя разговаривала сама с собой или сидела, задумавшись и вздыхая. Или вместе с бабушкой в очередной раз обсуждала дальнейшие планы на жизнь. А как же папа? Неужели никому не было дела до папы? Несчастный папа! Северный домик с сорванной дверью зиял черной пустотой. Перед сном входные двери во двор запирались на засов, и их подпирали шестом. А если папа вернется домой? Что он будет делать? Интересно, куда он пойдет, если не захочет возвращаться? А что, если ночью через стенку во двор залезет вор, он же может украсть все папины вещи! Наверняка в доме остались какие-то ценности, которые можно утащить. Или у ее представительного папы уже не осталось ничего стоящего?

Ни Пин не знала, с кем ей поделиться своими мыслями, но она чувствовала, что сегодня самое неподходящее время для подобных вопросов. Их посчитают глупыми и скажут, что все это ерунда. Все взрослые одинаковы: скажешь что-то не так, и они начинают сердиться и ругаться. От них снисхождения не жди!

Девочке очень тяжело. Боль и обида становятся еще сильнее, когда она ложится в постель. Шум дождя заглушается посапыванием матери. Такие звуки обычно издает во сне человек, уставший за день. А вот звуки, которые издает тетя, похожи на глубокие стоны. Они могут продолжаться всю ночь напролет. Иногда тетя скрипит зубами или разговаривает во сне. Этот бред, в котором ничего понять невозможно, начинается как-то внезапно и так же неожиданно прекращается. Порой тетя во сне издает свистящие звуки, словно в этот момент кто-то дует в испорченный свисток. Только брат спит спокойно, дыхание у него ровное и чистое, как будто он отринул прочь все неприятности и тревоги и ничто не волнует его.

Ни Пин не спит. Стоит только ей начать засыпать, она возле уха слышит странные звуки, низкие и глухие, звуки раздаются близко-близко. Как страшно! Ей чудится голос отца. Неужели это отец вошел в комнату? Девочка вскакивает на постели. Нет, все тихо. Она снова ложится. Со двора доносятся шаги: топ-топ-топ. Кто бы это мог быть: папа или жулик? В темноте она видит улыбающееся лицо отца: оно ей кажется непонятным и немного глуповатым. Выражение его лица словно говорит ей, что никакое средство ему уже больше не поможет. Папа ей что-то твердит, он размахивает руками, будто произносит речь. Она наблюдает за движениями его губ, следит за жестами, но не слышит ни единого звука. Хлоп! Отец открыл дверь и исчез… Но ведь двери-то не было!

Она вздрагивает от страха и пробуждается. Снова садится на постели. Она уверена: все, что она сейчас видела, — вовсе не сон. Она ясно слышала: кто-то спрыгнул во двор. Мама! Она зовет мать и толкает ее в бок, но разбудить мать невозможно. Ни Пин снова ложится и прячет голову под замызганное одеяло, чтобы не было так страшно.