Ван Мэн - Избранное

Ни Учэн несколько раз с усилием дернул за цепь, но замок не поддавался. Его охватила ярость. Проклятая цепь сковывала вовсе не замок, а его самого, его душу и плоть. Ни Учэн походил сейчас на дикого взбесившегося зверя, который, вцепившись в запор, тянул и дергал его из стороны в сторону, пытаясь сорвать. Обе половинки двери под яростным напором ходили ходуном и жалобно скрипели. Эти звуки воодушевляли Ни Учэна. Он напряг все силы. Раз, два!.. Обе створки, вырванные из дверных проемов, с грохотом упали на землю. Раздался треск ломающихся досок и звон разбитого стекла.

Ни Учэн пошатнулся и едва не упал. Задыхаясь от ярости, он переступил порог, словно перешагнул через лежащий на земле труп. С гневно насупленными бровями он вошел в комнату и, подойдя к небольшому столу, опустился на стул.

Цзинъи металась в западном флигеле, не зная, что ей делать. Мать, кипя от злости, собиралась ринуться на супостата, но Цзинчжэнь ее остановила. Она посмотрела в окно, туда, где сейчас лежала разломанная дверь, с шумом выпустила через ноздри воздух и вдруг захохотала.

Ни Цзао в эти мгновения думал: «А все-таки мой отец молодец!» В его детском сознании дверь и замок представлялись неодолимой преградой, которую человек не в состоянии преодолеть, словно пламя огня или высокую стену. А вот отец — бац-бац — трахнул по двери и опрокинул ее наземь. Ну и силища у него, может горы свернуть! Такой смелостью и силой обладают, пожалуй, далеко не все отцы его соучеников из второго класса. Ребята, с которыми он учился, часто собирались вместе и обсуждали достоинства своих родителей. Сегодня его отец заткнул бы всех за пояс. Когда в следующий раз Ни Цзао встретится с ребятами, он непременно похвастает отвагой своего отца и его силой. Только поверят ли они?..

Ни Учэн чувствовал себя в родном доме как в погребе, набитом льдом. Ему казалось, что он опустился в какое-то мертвое царство. Его гнев постепенно утих. Он прислушивался. Во дворике стояла тишина — ни единого звука. Интересно, что они изобретут еще? Неужели снова не пустят в дом?… Амито́фо! Какие низкие, дешевые приемы!.. В чашках, стоящих на столе, он увидел остатки засохшего бог весть когда чая. Пол уже много дней не метен, на кровати лежит слой пыли. Он ощутил прикосновение смерти и невольно вздрогнул. Дрожащей рукой он достал из коробки сигарету «Большой мальчик», попытался ее зажечь, истратив при этом несколько спичек. Комната наполнилась запахом серы. Наконец сигарета загорелась. До него снова донеслись звуки хуциня и пение, но они вскоре снова стихли, а затем послышалось чириканье. Он увидел воробья, вспорхнувшего с опрокинутой двери и пролетевшего мимо окна вверх. За ним вдогонку устремился еще один воробей, наверное любимый друг или подруга. Какие они счастливые! Они не обращают внимания на несчастных людей. Летят себе вверх, к вечерней заре, и не оглянутся назад — на человека, одиноко сидящего в этой дыре, словно в глубокой черной норе.

Ни Учэн почувствовал странную ломоту в теле. Он снял пиджак, повесил его на стул, накинул короткую стеганую куртку и переместился на плетеное кресло с небольшой подстилкой на сиденье — единственная оставшаяся в доме приличная вещь из разряда «дорогих». В минуты одиночества или усталости он садился в кресло, пил чай или закуривал сигарету, погруженный в раздумья. Он размышлял о своей неудавшейся жизни или, наоборот, упивался радужными планами. Единственное удовольствие, почти роскошь, которую он позволял себе, когда приходил домой.

Ему захотелось чаю. Он поднялся с кресла, хотя только что расположился в нем, сделал круг по комнате, пытаясь отыскать японскую чайницу, которой очень дорожил, однако не нашел ее, хотя прошел еще несколько шагов по кругу. Эту чайницу подарил ему японский друг. Где же она? Вдруг он вздрогнул. В мозгу соединилось несколько картин. Теперь он вспомнил. Ну конечно, японская коробочка лежала на витрине лавки, куда он пришел заложить свои часы. Он тогда не сообразил, так как был в дурном настроении, но потом что-то заставило его встрепенуться, однако волнение он почувствовал не сразу, а спустя некоторое время, когда уже купил рыбий жир, хотя причину волнения так и не понял. Теперь все стало ясно: японская чайница! Они заложили ее — его вещь! Господи, какая глупость! За нее дадут сущие гроши! На эти деньги в лучшем случае купишь штук двадцать лепешек — и все! Подарок друга!.. Но разве он сам не заботится о семье? Ведь он отдал в заклад даже свои швейцарские часы, собираясь дать небольшую сумму домашним!