Ван Мэн - Избранное

Тетя, рассказывая трогательную историю про покупку каштанов, заметила, что иметь ум весьма полезно. А он мальчик умный. Но хотя он и умный, учить его все равно надо. Таким учителем стала тетя. Каждое утро, перед тем как Ни Цзао идет в школу, тетя проверяет содержимое его ранца. Все ли на месте? Кисть для письма, коробочка с тушью, точилка, восковой карандаш, линейка. Почему не положил линейку? Когда Ни Цзао делает домашнее задание, тетя сидит рядом. Они делают уроки вместе. Каждое задание сначала проверяется тетей, потом он несет его в школу. Теперь ясно, почему он первый ученик в классе.

Выполнять уроки ему помогала даже бабушка, хотя она не знала ни единого иероглифа. Когда в первый раз Ни Цзао должен был писать знаки по прописям, тетя помогла ему расположить поудобнее камень для растирания туши и коробочку с тушью. Крышка коробочки была обвита нитью тутового шелкопряда, которого тетя сама разводила. Как известно, гусеница должна рано или поздно превратиться в кокон, но кокон тете совершенно не нужен, поэтому гусенице не дают превратиться в кокон. Ее помещают в небольшую чашку, которую сверху закрывают бумажным листочком. Не найдя ни единого уголка на ровном листе, чтобы начать делать кокон, гусеница начинает двигаться по бумажному листу, оставляя за собой шелковую нить. Так получается тонкая-тонкая пластинка, обвитая шелковой нитью. Эх, бедная гусеница! Эх, несчастная куколка и еще более несчастная бабочка шелкопряда, которая живет, не издавая ни одного звука, не ест и не пьет, послушно ожидая своей гибели. Странно, почему, превращаясь в бабочку, это существо перестает есть листья тутовника!

Теперь у Ни Цзао есть все: не только тушечница и тушь, но главное — крышечка для коробки. Правда, оказывается, он совсем не умеет владеть кистью, даже толком держать ее в руке. Как на грех тетя с матерью куда-то ушли, а ему надо писать прописи, копируя их с образца, выполненного красной краской. Он не написал правильно ни одного знака и весь перемазался тушью: измазал руки, лицо, умудрился испачкать даже язык. Он заплакал от досады, потому что любил поплакать.

Но вот появилась бабушка, которая показала ему, как держать кисть. Бабушка держит его за руку и водит кистью по бумаге, как показано в красных прописях. Первая линия получилась неплохо. Мальчик проникся к бабушке уважением и благодарит ее. Но со второй чертой дело обстоит худо: кисть соскальзывает и вместо линии получается какая-то закорючка, будто в этот самый момент кто-то уколол Ни Цзао и рука сорвалась. Оба они, бабушка и внук, в смятении. Все последующие черточки расплываются в черную кляксу.

Бабушка не умела писать и не знала ни единого знака, но зато она наизусть читала стихи, среди которых попадались даже танские строфы и строки поэтов других эпох — из «тысячи поэтов». Скажем, такие:

Когда Ни Цзао вырос, он узнал, что это стих из романа «Сон в Красном тереме». Его сложила героиня Линь Дайюй [67] Знаменитый нравоучительный роман Цао Сюэциня (XVIII в.), в котором рассказывается история аристократической семьи. . Он называется «Пишу стих на подаренном платке». Этим строкам предшествуют другие:

Ни Цзао давно знал эти стихи наизусть, но смысла их не понимал. Зато теперь он узнал, как стихи должны звучать и с какой интонацией их положено читать. Примерно так же ученики заучивают в школе фразы из классики: «Мудрец сказал: учись и постоянно совершенствуйся…»

Надо заметить, бабушка декламировала стихи с большим чувством.

Тетя знала стихов гораздо больше. Она читала наизусть даже «Новые стихи», которые сочинили Ху Ши, Юй Пинбо, Лю Дабай, Сюй Чжимо. Она читала детям «Послание к маленькому читателю» Се Бинсинь [68] Юй Пинбо (р. в 1900 г.) — известный литератор и ученый; Лю Дабай (1880–1932) — поэт и историк литературы; Сюй Чжимо (1896–1931) — поэт-модернист; Се Бинсинь (р. в 1902 г.) — поэтесса и детская писательница. , хотя произносила слова на свой манер, то есть так, как говорят в деревне Мэнгуаньтунь и Таоцунь. Тетя научила его петь детские песенки.