Ван Мэн - Избранное

— И знаете, собака в конце концов подохла! — закончил рассказ Ши Фуган. Он говорил по-китайски совершенно свободно, даже с некоторым изяществом, очень точно употребляя каждое слово. Он строго соблюдал интонацию и четыре тона, что другим давалось с большим трудом.

— Такой подопытной собакой являюсь я! — заключил мрачно Ни Учэн.

Ши Фуган остолбенел. Его большие серые глаза надолго задержались на лице собеседника, после чего он вежливо рассмеялся.

— Я люблю Китай и китайскую культуру, — продолжал он вещать на безукоризненном китайском языке. — Взгляните! Сколько древних цивилизаций погибло, разрушилось, от них остались лишь воспоминания, и только культура Китая, древняя, совершенно самостоятельная, единственная сохранилась в целости. Она обладает своей спецификой и уникальностью, которые состоят в ее, так сказать, изначальной завершенности, способности к изменению по своим законам. — Ши Фуган сделал паузу и глубоко вздохнул. — Вы не должны впадать в отчаяние. Китай сейчас расчленен на части, к тому же…

Ни Учэну не слишком понравился ход мыслей собеседника, как и его «столичный говор» с этим вступлением: «Взгляните!» Но Ни Учэна покоряла манера собеседника держаться. Он был просто упоен ею.

— Но хотя Китай раздроблен, культура его остается единой, что, кстати сказать, прекрасно понимают японцы, которые стремятся прежде всего завоевать симпатии китайцев, чтобы установить свое господство в Китае. Неспроста они подчеркивают свое уважение к Конфуцию.

— Но есть еще Яньань, Восьмая армия, коммунисты…

— Вряд ли мы с вами их хорошо понимаем! Это, по всей видимости, горячие головы, безумцы, которые устраивают невесть что! Им нужен сейчас не Конфуций, им нужен Маркс. Но я считаю, что они не так-то просты, как кажется на первый взгляд, ведь недаром они прошли выучку в Третьем Интернационале! Вполне возможно, что они добьются известного успеха и тогда смогут сами решить, как им лучше использовать Конфуция… В общем, у меня нет никаких сведений о том, что они выступают против Конфуция… Яростнее всего, пожалуй, против Конфуция ополчились леваки-догматики. Поверьте, брат мой, что в грядущие сто, а то и больше лет в Китае вряд ли появится политический деятель, человек достаточно разумный и с хорошей головой, который рискнет отвергнуть Конфуция, если он, конечно, занимается политикой внутри самого Китая.

— Но… — Ни Учэн осекся, не зная, что сказать. Логика европейца была убийственной. За те три года, что Ни Учэн провел за границей, он не встречал человека, подобного Ши Фугану. — Но вспомните Гегеля. Какое счастье, сказал он, что книги Конфуция не переведены на немецкий язык, иначе дело было бы для немцев плохо. — Ни Учэн как будто нашел удачный аргумент в споре.

— Это потому, что Гегель не разбирался в восточной философии. — На лице Ши Фугана появилась все та же вежливая улыбка. Он был неколебим, как гора Тайшань. — Между прочим, Лейбниц говорил совершенно иначе. Он, к примеру, утверждал, что китайская философия во главу угла ставит самого человека и человеческие взаимоотношения и учит, что все зависит от того места, которое занимает человек в жизни. Человек прежде всего исполняет свой моральный долг и сдерживает себя, дабы установить гармонию в межчеловеческих отношениях. Скажем, Кунцзы. Ведь он свою идею «ли» — «церемония», «этикет» — распространил на всю политику. Правление, основанное на этикете, — мысль поразительная, потрясающая. Как раз именно этого не хватает Европе. А ведь, казалось бы, совсем простая истина. Или, к примеру, вот это: «Отец должен быть милостив, а сын почтителен». Или: «Почитай Учителя, цени Путь Дао!» Или еще: «Не навязывай другим того, чего не хочешь сам!»… и прочее. Не удивительно, что именно в Европе разразились две мировые бойни.

— Ты не знаешь реальной обстановки, — возразил Ни Учэн. Он намеренно не сказал «вы», как это принято в Пекине. — В каждом доме, в каждой семье — грязь и мерзость. О какой почтительности, верности, справедливости может идти речь?! Какие тут церемонии, откуда сдерживающая стыдливость?

— Все это оттого, что западные нравы постепенно распространились на Восток. Китайской культуре угрожает распад… В моей стране некоторые ученые задают вопрос: «Почему в Китае царит хаос?» Ответ сводится к тому, что «в Китае свергли хорошего государя!».

Извините, но я хочу закончить свою мысль. Я изучал китайскую историю и пришел к выводу, что деспотов в Китае было вовсе не так уж много. Большинство императоров великолепно разбирались в вопросах гуманного правления. Они старались создать «чистую гармонию» в политике. Они, как говорили в те времена, «любили народ, как свое дитя»… — Ши Фуган понизил голос и с подчеркнутой торжественностью продолжал: — Я уверен, что грядущий Китай непременно возродит свою национальную культуру, независимо от тех перемен, какие произойдут в структуре общества. Только твердо стоя на платформе национальной культуры, философии и психологии, Китай сможет сыграть важную роль в мире. В последующие несколько десятилетий у вас в Китае, очевидно, произойдут колоссальные перемены, однако до тех пор, пока Китай останется самим собой, он в своих глубинах будет сохранять неизменно присущие ему качества и особенности. Взгляните, почтенный брат, ведь ни японцы, ни милитаристы, ни революционеры так и не смогли уничтожить культурные традиции Китая!