Михаил Попов - Большой укол

— Послать туда подготовленных людей, побольше… может даже с оружием.

— Дело в том, что все специальным образом подготовленные люди «туда» уже посланы. Все, кто нам может помочь, уже задействованы. Мы не в состоянии определить месторасположение, точное месторасположения лаборатории…

— Но приблизительно вы знаете, где она может быть спрятана?

— Приблизительно, да.

Президент вздохнул.

— Что нам мешает воздействовать на весь этот район каким–нибудь грубым, современным средством?

— Вы имеете в виду что–нибудь ядерное?

Глава государства не ответил, только неприязненно покашлял.

— Навряд ли это даст результат. Очень уж приблизительны наши сведения. К тому же, у нас есть достоверная информация о том, что одно из этих новых существ уже переправлено за границу.

— Куда именно?

— Об этом нам ничего не известно.

— Что же вам вообще известно?

— Больше, чем может себе представить доктор Локей. Мы разрабатываем операцию по проникновению в его лабораторию. И мы проникнем туда думаю даже в ближайшее время. Научные разработки такого уровня, тем более, произведенные на нашей территории, должны находиться под контролем нашего правительства. Это самый передний край науки. Просто уничтожить такую лабораторию было бы безумием. Кроме того, поставив деятельность доктора под наш контроль, мы бы получили мощный аргумент в любых переговорах с нашими западными и восточными друзьями.

— Вот это уж не ваше дело, генерал.

— Виноват.

— Хочется мне у вас спросить еще вот что. Почему обо всем этот вы решили нам сообщить только сейчас, когда дело зашло так далеко?

— Потому что, сообщать было практически не о чем. Мы вроде бы располагали большим объемом самой разнообразной информации, но степень ее достоверности у нас у самих вызывала сомнения… Вывалить перед вами всю эту кучу докладов, сообщений, экспертных записок, магнитофонных записей, оперативных сводок, научных публикаций, было бы немыслимо. Мы ограничивались докладами своему прямому начальству. Мы и сейчас не в состоянии сформулировать однозначно какие–либо вывода. А с ощущениями, подозрениями и даже прозрениями к президенту государства не ходят.

— Что же вас заставило все–таки придти?

— В развитии событий произошел резкий скачок, который может коснуться лично вас.

— Что-о?!

— Вы сами видели, на что способен этот… человек. Он вырвался из–под нашего контроля и мы не успели выяснить, на что он так сказать, запрограммирован.

— Не хотите ли вы намекнуть, что ваш монстр попытается добраться до меня?

Владислав Владимирович вздохнул.

— И да, и нет.

— Не надо тумана напускать, его в этой истории и так достаточно. Он что, отвечайте, выбрался на свободу, чтобы совершить диверсию против главы государства?!

— Мне неприятно повторять, но мы ничего не знаем наверняка. Просто я хотел бы настаивать на принятии особых мер безопасности в отношении вас. Мы его сейчас усиленно ищем, не исключено, что мы его найдем, обложим, загоним в угол. Он будет защищаться, всеми доступными способами. Он, может, например, взять вас в заочные заложники.

— Что это такое?!

— Если он вас увидит по телевизору, а скрывается он скорей всего в какой–то из городских квартир, или на одной из дач, то он сможет «наслать» на вас любую болезнь. Если вы попадетесь ему на глаза, то станете достижимым для него объектом. Поэтому прошу вас отдать команду, чтобы на ближайшие недели ваше изображение исчезло с телеэкранов и газетных полос.

— Это какая–то чушь! Во–первых, это будет трудно объяснить, нет, во–первых, это бессмысленно, потому что он мог видеть меня прежде и хорошенько запомнить…

— У нас есть основания полагать, что «дар» этого существа совершенствуется с течением времени, он вообще живет много быстрее обычного человека, в год он по биологическим часам как бы проживает два–три года. Если ему был необходим для воздействия на человека визуальный с ним контакт, тогда его «запоминательный» механизм еще не работал. Он мог вас видеть, но вашего образав его памяти нет.

— Голова пухнет от ваших сложностей. И меня, знаете, не оставляет ощущение полной бредовости происходящего сейчас разговора.

— А кинопленка? — тихо спросил Владислав Владимирович.

Президент досадливо отмахнулся.

— Если бы не эта пленка, вы бы уже ехали в психбольницу, на обследование. Какие–то быстрорастущие монстры, безумные лекари, которых никто не видел. Болезни, передаваемые словами.