Рид Грачев - Ничей брат[рассказы]

Опустив головы, тихо–тихо мимо двери, на цыпочках. Как они покраснели. Друг уверенно кашляет. Старуха закрывает дверь.

Музыка теперь погромче.

«…Кирина консустрес…»

— Выпьем?

— Ой, много… Мама узнает. А у Вали братишка. А я еще анатомию не учила.

— Рома, Рома… Расскажи что–нибудь.

— А что?

— Что–нибудь… Какие у тебя брови красивые. Густые… У меня был один знакомый мальчик… Нет, теперь нет…

«…Кирина, кири–и–на консустрес…»

— А я не умею танцевать… Друг немного учил.

У глаз плывут рыжие волосы. Не то что рыжие — соломенные. Не соломенные — золотые.

— А у тебя волосы как… золотые.

— Да… Какие у тебя мягкие губы…

— Щекотно…

— Пусть щекотно, да?

— Да…

— Хочешь яблоко? Откуси…

— А теперь я…

Прохладные пальчики. Скользят, скользят…

— У тебя лоб… теплый.

— Хорошо…

— Ой! Что там? Кто это там? Там!

Стук за дверью… Грохот. Топот. Дверь открывается сама. Старуха. Старуха!!!

— Валерик, я так больше не могу!

— Ходи, ведьма! Не мешай жить! Уходи, ну!

— Валерик, так не разговаривают со…

— Убирайся! Ромка, помоги!

— Не надо, Валерик!

— Ничего, пусть остынет в прихожей!

— Пусть остынет, пусть остынет! Ха–ха!

— Вот видите! Дерется! Он дерется, дерется!

Глухо, из–за двери:

— Отпусти руку, отпусти рук-у, а–а–а…

Топот, толчки, будто по узкому коридору тащат матрас… Хлопнула дверь. Тихо. Тихо–тихо…

— Валя, что там?

— Валерку увели. Старуха и еще какие–то… С повязками. Рома, ты куда?

— Куда ты, Рома?

— Не ходи, уже увели… А вы что тут делали? А, Свет? А я знаю: вы целовались, целовались, да? Давайте музыку поставим! Ох, я пьяная, пьяная… Валерку увели. А мы музыку поставим! Пока нет старухи!

«…Мариа, Мариа, Мариа–а–а…»

— Рома, потанцуем? Ты куда, Рома? Куда, а?

— Пусти, — сказал Адамчик. — Ну, пусти…

Он спускался по лестнице, а музыка играла.

12

Горела одна лампочка. Вдоль прохода лежали подушки. Подушки стояли, подушки сидели. Их было много.

Адамчик шел по проходу, а подушки все сидели, все стояли, все лежали стопками, горками, одна на другой. Адамчик пнул подушку и оглянулся. Сзади были подушки. И с боков. И впереди. Нарядные мягкие подушки для диванов. Для диванов–кроватей, для канапе, для кушеток, для лежанок. Для кресел–кроватей, для тахты. Подушки выставляли в проход мягкие локти. Подушки толкались.

И где–то за подушками, за горами, за стопами — вжик–тук. Вжик–тук. И еще: тук–тук.

«Гриша», — подумал Адамчик, расталкивая подушки.

Подушки падали мягко одна за другой, показалась голова Гриши и ухмыльнулась. Улыбнулась. Показались руки Гриши и верстак. Рамки.

Вжик — проволоку вдоль, натянул, согнул, забил. Тук–тук. Вжик — проволоку поперек — натянул, согнул. Тук. Вдоль–поперек. Вдоль–поперек. Решетка.

«Основа, — подумал Адамчик. — Ловко».

— Мувэ, — сказал Гриша, улыбаясь. — Лы–лы–ык… Охо–ох–ох…

— Все работаешь? — спросил Адамчик.

— Эдмуак. Ыга–аэ.

— Посидим, поговорим?

— Ээв–аыг…

— Закурим?

— Мыы–ны.

— Много заработал?

— А-ав, ам–мааны.

— Хорошо тебе?

— Аамма пиэммыы. Дыу–выы?

— Понял, друга забрали… А он ничего им. Он хороший. А они его.

— Эбууу, — сказал Гриша и пошевелил ушами.

— Не веришь. Они тоже не верят. Там, понимаешь, старуха. Старуха, понял? Страшила. Она кричала и лезла. И мешала. Понял?..

— Ыаыннн, — сказал Гриша, улыбаясь. Вставил проволоку, вжик–тук. И еще одну — вжик–тук–тук.

— …А он ее толкнул. А она там привела каких–то. Этих. Они ему руки закручивали, а он кусался. Понял?

— Нууныы, — сказал Гриша и сморщил лицо.

— А вот что теперь делать? Я все думаю, думаю… Думаю, понял?

— Э-ээак, — сказал Гриша. Вжик–тук–тук.

— И все думаю и думаю… Может, на другую фабрику пойти? На другую, понял? Может, там по–другому, а? Не так?

— Э-эээв нааэг мыын яяявег зныыы, — сказал Гриша. — Охм вщ–вщ–вщю–ую. Дынн. Амаанхыы вафабнбынбе. Ваа–вынн. Вза–вынн. — И он постучал себе пальцем по груди, выгибаясь, улыбаясь, радуясь.

— Ты молодец, — понял Адамчик. — Ты, Гриша, парень хоть куда. Счастливо оставаться.

— Юнуну–хии, — сказал Гриша, выпячивая губы, и похлопал глазами.

— Нет, — сказал Адамчик, — работай. Я пойду.

Он поднял подушку и положил ее на другие. Полушка закрыла верстак и рамку. Вторая подушка закрыла толстопалые руки Гриши. Третья закрыла его грудь. Над подушками торчала лопоухая голова Гриши. Она шевелила толстыми губами, дергала ушами, сводила брови и делала складки на лбу и на щеках. Губы мычали. Глаза хлопали.