Сол Беллоу - Дар Гумбольдта

— Как ты раздобудешь деньги, Чарли? — поинтересовался он.

Но мне первым делом нужно было скрыть случившееся от Ренаты.

— Я не вижу тут никакой проблемы. Помнится, ты остался мне должен?

— Мы договаривались, что я расплачусь с тобой пятью взносами за квартиру, и за этот год ты свои деньги уже получил. Это при том, что десятилетия бесплатной юридической помощи я не учитываю.

— А также того, что именно ты направил меня к Томчеку и Сроулу.

— Они лучшие специалисты по семейным делам во всем Чикаго! Просто они не могут с тобой работать. Да и никто не может.

Рената передала мне еще один гренок с икрой, рубленым яйцом, луком и сметаной.

— Это было сообщение номер один, — сказал Сатмар. — Сообщение номер два — позвони своему брату в Техас. Его жена пыталась связаться с тобой. Не волнуйся. Ничего не случилось. Джулиусу предстоит операция на сердце по поводу стенокардии. Твоя невестка сказала, что ему собираются пересадить несколько артерий. Она решила, что его единственный брат должен об этом знать. На операцию они поедут в Хьюстон.

— На тебе лица нет, что случилось? — спросила Рената, когда я положил трубку.

— Моему брату предстоит операция на сердце.

— О боже! — воскликнула она.

— Я должен ехать туда.

— Неужели ты хочешь снова отложить наше путешествие?

— Мы можем полететь из Техаса.

— Твое присутствие обязательно?

— Конечно.

— Я не знакома с твоим братом, но знаю, что он черствый человек. Он не стал бы менять свои планы ради тебя.

— Но, Рената, он мой единственный брат, а это страшная операция. Насколько я понимаю, грудную клетку вскрывают, вытаскивают сердце, кладут его на полотенце или что-то такое, а циркуляцию крови поддерживают специальным аппаратом. Одним из этих современных дьявольских технических устройств. Бедное человечество, низвергнутое в этот вещественный мир…

— Бр-р, — поморщилась Рената, — надеюсь, меня никогда не будут собирать по частям, как составную картинку.

— Дорогая, в твоем случае даже мысль об этом — уже богохульство.

Груди Ренаты, лишаясь поддержки нижнего белья, мягко опадали в стороны благодаря очаровательной полноте каждой из них и, вероятно, какую-то роль в этом играли магнитные полюса земли. Невозможно думать о груди Ренаты как о части тела, такой же, как у всех, а уж тем более, как у моего брата — жирной, поросшей седыми волосами.

— Ты хочешь, чтобы я поехала в Техас вместе с тобой? — спросила Рената.

— Для меня это было бы очень важно.

— Для меня тоже, если б мы были мужем и женой. В этом случае, если бы тебе понадобилась моя поддержка, я бы ездила в Техас хоть дважды в неделю. Но не надейся притащить меня за собой хвостиком и представить грязному старикану своей шлюхой. Не суди по моему поведению незамужней женщины. — Последняя фраза подразумевала ту ночь, когда она не впустила меня в дом, потому что валялась в кровати с Флонзалеем, королем гробовщиков. Рената утверждала, что обливалась слезами все время, пока я неистово пытался до нее дозвониться. — Женись на мне, — продолжала она. — Измени мой статус. Вот что мне нужно. Я буду тебе замечательной женой.

— Мне действительно стоит так поступить. Ты чудесная женщина. К чему эти споры?

— Здесь не о чем спорить. Завтра я лечу в Италию, а ты можешь присоединиться ко мне в Милане. Но явившись в магазин Биферно, я окажусь в трудном положении. Разведенная женщина, разъезжающая с любовником, вряд ли может рассчитывать на энтузиазм со стороны отца. короче говоря, ему будет еще сложнее избавиться от негативного ко мне отношения, чем когда я была невинной девочкой. Я до сих пор не могу забыть, как нас с мамой выставили на улицу, прямо на Виа-Монте-Наполеоне, и как я плакала перед витриной с чудесными кожаными вещицами. С тех пор, стоит мне зайти к Гуччи и увидеть роскошные чемоданы и сумочки, я едва не лишаюсь чувств, вспоминая, как меня отвергли.

Некоторые ее фразы бросались впустую, другие были рассчитаны на усвоение. Слова «мое поведение незамужней женщины» продолжали звенеть в воздухе, как она и задумала. Но нельзя же жениться только ради того, чтобы несколько дней в Милане она чувствовала себя порядочной женщиной.

Я поднялся наверх в номер и попросил оператора соединить меня с братом в Корпус-Кристи.

— Юлик? — воскликнул я. Так его звали в кругу семьи.

— Да, Чакки.

— Я завтра буду в Техасе.

— А, тебе рассказали, — понял он. — Меня собираются раскромсать в среду. Приезжай, если тебе больше нечем заняться. Я будто бы слышал, что ты собираешься в Европу.