Сол Беллоу - Дар Гумбольдта

II. Коркоран встречает красивую девушку, и у них завязывается роман. Несчастная Мэрилин Монро, будь она жива, идеально подошла бы для этой роли. Впервые за много лет Коркорану улыбается счастье. В порыве предприимчивости, искренности и бесстрашия он удирает с нею куда-то далеко. Его сварливая жена ухаживает за больным отцом. Воспользовавшись этим, он уезжает вместе с девушкой. Не знаю куда. В Полинезию, Новую Гвинею или в Эфиопию, туда, где звучат цимбалы, куда-то в прекрасное далеко. Это место не утратило своей девственной красоты, и чудесные недели проходят одна за одной. Вожди племен приветствуют Коркорана и его девушку. Устраивают охоту, танцы, банкеты. Девушка просто ангел. Они вместе купаются в пруду, плавают среди гардений и гибискусов. Ночи уносят их в обетованные небеса. Чувства обнажены. Жизнь возрождается. Тщета и грязь жизни исчезают без следа.

III. Вернувшись, Коркоран пишет замечательную книгу, книгу такой силы и красоты, что ее нельзя скрывать от мира. Но…

IV. Он не может ее опубликовать. Это причинит страдания его жене и разрушит их брак. У него самого есть мать, а мало кому хватит мужества отречься от новых предрассудков насчет матерей и сыновей. Без этого поганого недуга он не личность и даже не американец. Если бы Коркоран не был писателем, он не стал бы осквернять душу этой ангельской девушки книгой об их путешествии. Но, к сожалению, он принадлежит к литераторской братии. Всего лишь писатель. Если он не будет публиковаться, то погибнет. И он комически боится жены. Жена должна быть степенной, веселой, искренней, немного упрямой, но не отталкивающей. Даже привлекательной в своем роде. Хорошая баба, типично американская девка. Думаю, у нее должны быть какие-нибудь чудачества в еде, например, пьет «Молоко тигра» и ест желе «Пчелиная матка». Может быть, ты что-нибудь придумаешь.

V. Коркоран приносит книгу своему агенту, американцу греческого происхождения по имени Зейн Бигулис. Это очень важная роль. Хорошо бы ее сыграл Зеро Мостель [359]. Он гениальный комик. Но если его не сдерживать, он слишком увлекается. Во всяком случае, я писал эту роль в расчете на него. Зейн читает книгу и восклицает: «Великолепно!». «Но я не могу опубликовать ее, это разрушит мой брак». Внимание, Чарли, «мой брак!». Супружество стало одним из племенных идолов (Фрэнсис Бэкон [360]), истоки этой комедии в недостаточной серьезности, пришедшей на смену чрезмерной серьезности викторианской эпохи. Коркорану хватило воображения написать замечательную книгу, но он порабощен условностями среднего класса. Словно изгнанник нечестивый, которого никто не гонит, средний класс бьется что есть мочи, хоть супротивника и тени нет. Они взывают к свободе, и она обрушивается на них потопом. Не остается ничего, кроме нескольких плавающих бревен психотерапии. «Что мне делать?» — вопрошает Коркоран. Они думают. Затем Бигулис говорит: «Единственное, что можно сделать, это совершить с Хепсибой [361]такое же путешествие, как с Лаверн. Точно такое же, тщательно следуя написанному, в то же время года. Повторив путешествие, ты сможешь опубликовать книгу».

VI. «Но я не хочу изменять ни единого слова, — говорит Коркоран. — Никаких исправлений, никакого предательства истинных Переживаний». «Предоставь это мне, — отвечает Бигулис. — Я буду идти впереди тебя, буду подкупать вождей транзисторами, колготками, карманными компьютерами и всем прочим. Я заставлю их устроить точно такие же охоты, банкеты, повторить танцы. Когда издатель увидит эту рукопись, он будет рад оплатить расходы». «Какая отвратительная мысль повторить все с Хепсибой. Я не хочу лгать Лаверн. Для нее наш чудесный месяц на Острове так же дорог, как и для меня. Это почти что святотатство». Но в этой стране, Чарли, как показывает «Алая буква» [362], любовь и ложь всегда идут рука об руку. Правда оказывается губительной. Диммесдейл [363]открывает ее и умирает. Но Бигулис уговаривает: «Ты хочешь, чтобы книгу опубликовали? Не хочешь, чтобы тебя бросила Хепсиба, но не хочешь терять и Лаверн? С точки зрения мужчины, все это понятно. Поэтому… мы едем на Остров. Я все устрою. Если ты похоронишь эту книгу, я потеряю сто штук комиссионных, а с правом на экранизацию даже больше».

Теперь, я понимаю, Чарли, почему я сделал местом действия Остров. Вспомни «Бурю». Просперо — это Гамлет, который мстит посредством искусства.

VII. В общем, Коркоран повторяет с Хепсибой путешествие, которое совершил с Лаверн. О, какой контраст! Теперь все пародия, издевательство, горькая насмешка. И их надо перестрадать. К высоким разновидностям Мучеников двадцатый век добавил мучеников фарса. В этом и есть, как ты понимаешь, судьба художника. Желая сыграть великую роль в судьбе человечества, он становится шутом и посмешищем. На него наложено двойное наказание — выступать представителем смысла и красоты. Когда художник-борец научится тонуть и гибнуть, принимать поражение и не оправдываться, подавлять свои желания и, не теряя достоинства, мириться с тем, что он накрепко привязан к аду современной правды, возможно, тогда сила Орфея у него возродится, и камни, едва он заиграет, снова запляшут. Тогда небеса и земля воссоединятся. После долгого разрыва. И с какой радостью с обеих сторон, Чарли, с какой радостью!