Михаил Тарковский - Тойота-Креста

– Да в поряде вроде. Продаван презрительно наблюдал:

– Да здесь всё в поряде.

– Привод передний?

– Конечно, передний. Саня разочарованно процедил:

– А нам вэдовую надо. Продаван закатил глаза и отвернулся.

– Да вы чо? На хрен вам вэдовая! – потом сменил тактику и добавил будто по секрету: – Я вам скажу: у меня была «корона» вэдовая, «бочка»… Я в неё денег впалил хрен знает сколько, потом еле сплавил эту… чилитру… – он обращался уже только к Жене, как к более разумному. – Ты, во-первых, с ней на шабашках впухнешь… А во-вторых, по бензину угоришь. Тебе куда? В Красноярск? Хо-гооо… – раскатисто катанул он чуть не на полтрассы, – да ты чо, братан, на хрен там вэдовая? Чо смеяться-то! У вас там чо, куку замкнуло на полном приводе? Это на Сахалине, я понимаю, там снега по пуп и мокреть с гололёдами… А в Сибири-то чо… Тут пóкупы с Якутии приезжали, там снега с хренову душу, лошаки вон… травищщу копытят всю зиму…

– Не знаю про Якутию, – отрезал Саня, – а мы тут точно копытим…

– Как лошаки якутские… – вставил Женя.

– Третий день, и ничо накопытить не можем… Цены в натуре конские, стоило человеку пилить сюда с Красноярска пятеро суток. Тоже не ближний свет… Он на месте нашёл бы, там ценник сейчас вообще сладкий… вот… спроси – не веришь, – Саня выдохнул и процедил уныло: – Она на автомате хоть?

– Ясно, на автомате.

– А мы на «механке» хотели, – добил Саня.

– На «механке»? – вконец ужаснулся продаван, но уже включась в игру, засмеялся глазами, первыми не выдержавшими. Жека с Саней тоже лыбились. – Парни, если вы такие прошаренные… должны знать… что они вообще не идут «на меху» сейчас… Здесь во всём Приморье если пару найдёте… Был один тут, правда, беляш, да и тот забрали… На «меху» – это я ещё понимаю, если спортивка или джипарь… – и он поменял ноту: – Вот ты взрослый вроде мужик. Ты мне скажи: на хрена «калдырю» «механка»? Я согласен, если на дальняк. Вам на дальняк или по городу ездить?

– Чо, пойдём? – бросил Саня. Продаван разочарованно отпал и, достав из машины термос, поёжился и взялся за крышку.

– Погоди… – замер вдруг Женя…

– Что такое? – насторожился Саня.

Продаван завинтил термос и вытянул шею. Потом подошёл, потихоньку, чтобы не спугнуть, и сказал: «х-хе!», давая понять, что наконец-то возможен серьёзный разговор, что он это оценил и даже готов забыть «калдину», но ещё сомневается, начинать ли, не уверенный в покупане. Он хорошо видел Женины глаза и не торопился – просто сказал негромко, словно предупреждая:

– Не, ну это совсем другой коленкор…

Это был тот самый «марк», о котором шла речь в поезде и на котором ездил некий Мишкорудный. Он стоял через пяток машин от чёрной «колдобины» – тёмно-бежевый с отливом, округло-чемоданистый, с редким вневременным обликом. Женя видел его ещё вчера, но в голову не пришло покупать машину такого класса, да и такого бывалого года. А теперь вдруг оглушило: а почему я не могу взять этого «марка»? И весь разумный настрой на простенькую машину поновей потерпел поражение как самый бабий и обывательский. А когда сел в «марка», а потом и проехал, то понял, что он конченый человек.

– Само то под тачку, – негромко сказал Женя, уже обращаясь к продавану и ища поддержки…

– Да ему сноса не будет, хоть себе, хоть… под тачку, – сказал продаван, запоминая выражение, – хоть как.

– Ты чо, – вспылил Саша, – на хрен тебе чемодан этот? Бери вон «короллку», смотри, какая ляля, или вот «корса», свежая совсем…

– Да на хрен мне шмопсик этот! Хочу «марк»!

– Понял, – сказал Саня и тяжко вздохнул: – А шоколадку?

– Какую шоколадку?

– Ну так… «Марк» и шоколадку. Чо, нормально… Чтоб уж по-взрослому…

– Да ну тебя на хрен…

– Да на хрен тебя и твой корч! Кстати, у этого динозавра кузов редкий – на него шабашки хрен найдёшь. И дизель – топляк крякнет от соляры вашей, и растележишься посередь тайги дремучей.

– Чо за топляк ещё? Говори по-русски!

– Топливный насос высокого давления.

В это время псы Зелёнки бежали мимо по своим делам, и Женя крикнул:

– Эй, шкуры, идите ко мне! Подождут ваши псиные дела, или псовые – как у вас правильно? Ну-ка… лохматые! Говорите – брать «марковника»?

Крупный лохматый кобель с шерстью, торчащей мокрыми иглами, вдруг приостановился возле Жени и громко гавкнул. Саня плюнул, отвернулся и покачал головой.

Шёл косой снег с ветром. Намерзнувшись и осмотрев ещё несколько машин, они вернулись домой: должен был звонить Виталя. Женя надеялся, что он задержится во Владивостоке и дождётся, пока решится с машиной, но переживал, зная Виталину стремительность. Виталя был капитаном и, когда наступала короткая северная навигация, носился по Енисею и притокам, как бешеный. Привычка эта распространялась и на сухопутные поездки. Едва сели за стол, раздался звонок.