Михаил Тарковский - Тойота-Креста

– О серьёзном человеке и рассказывать надо серьёзно… Женя потеребил телефон.

– Ну, вообще-то трудно о нём говорить… Он такой человек, который никогда не спорит с жизнью, а наоборот – всё время соглашается и так её правила поддерживает, что… ну как сказать-то… что ей самой… тошно становится. В общем, надо было снять с дельтаплана… как выглядят с воздуха эти профиля и скрадок с охотником и как этот охотник стреляет… и… как уже поздно…

– А что такое скрадок?

– Это такая засада.

– Такая засада… – негромко повторила Вика, – хорошо. И как вы снимали?

– С дельтаплана.

– У вас был дельтапла-а-ан? – Вика почти задохнулась. – А кто же на нём летал?

– Мой брат Андрей. И специальный пилот. Данилыч. Который вдобавок ещё и писатель.

– Ты придумываешь! – вскрикнула Маша. – Вика, не верь ему!

– Как это я придумываю? Ты разве не знаешь? Известный писатель Валерий Данилыч Татарских.

– Ну и что он написал?

– Сборник рассказов «Собаки винтов не видят». И роман «Точка невозвращения».

– Как это не видят? – ахнула Вика.

– А так. Знаете, Вика, сколько на севере собак гибнет. Под винты попадают. Была собака – и нет. Один лай…

– Правда? Какой ужас! А… «Точка»?… – спросила Вика совсем тихо.

– Невозвращения. Это про любовь. Ну когда на посадку идёшь, есть определённая высота, с которой… в случае чего, уже… обратно нельзя. Только вниз.

– В общем, когда уже ничего не вернёшь… – вздохнула Вика. – Какие-то у него аварийные названия.

– Он и сам аварийный. Поэтому всегда с собой берёт шестик.

– Какой шестик? – Вика насторожилась.

– Ну, такой небольшой. Облака густоватые, а моторчик у него изношенный, и, бывает, в облаке засядет, завязнет, лопастями, и… назад-вперёд, назад-вперёд, – Женя изобразил попытки маневров, – бесполезно. Ну и шестиком удобно очень толкаться. От облаков… Да и гуси… – он огляделся и просипел: – не так уж… безобидны… Одного бортмеханика до смерти защипали…

Когда подталкивал… С тучки… Мы тогда «гуси-лебеди» снимали…

Вика замерла, распахнув глаза и открыв рот:

– Вы мне голову морочите! Вообще весело с вами. Ну так что там с гусем? Вообще, где это всё происходит? В лесу? В поле?

– Какие поля? На острове. Такой остров в Осиновской системе, Сковородка называется, не смейтесь, он в лоции есть… Так и написано: Осерёдыш и Сковородка… Вампеевский перекат…

– Да-да, я в курсе… – закивала Вика. – Сковородыш – он сразу за Кастрюлькой…

– Не верите… В общем, надо было показать выстрел глазами гуся… иногда надо смотреть на Землю… другими глазами…

– Думаю, гусь ужаснётся… Да, а вы не боялись… подстрелить дельтаплан?

– Ещё бы… Поэтому всё сто раз продумали… Михалыч сидит в… засаде, и у него два ружья. Одно обычное, из которого он бьёт по гусям, а другое заряженное холостыми патронами со специальным порохом. Чтоб дыма больше, когда он пальнёт холостыми по налетающей камере.

– Понятно… и что?

– А вот что. Три дня подготовки. Плёнка в камере. Аккумулятор заряжен. Дельтаплан заправлен. Татарских с Барковцом нервничают и ждут… когда пройдёт тучка, и включают камеру, и взмывают в небо, и летят на профиля, и вот уже близко… совсем близко… – Женя поднял указательный палец. – А как раз перед этим завернули настоящие гуси, и Михалыч промазал, и так взбудоражился, что, когда ребята налетели, перепутал ружья и к-а-а-ак дал по дельтаплану двумя нолями…

– ?

– Это дробь такая. В общем, он жахнул настоящими, дельтаплан полетел, как показалось Михалычу, падать, и лицо его стало таким же белым, как маскхалат, который он своровал у своей старшей дочки, которая работала фельдшером, к которому…

– Ну ладно, ребята, хватит… – рубанула ладошкой Вика.

– Вика, если честно… про шестик он… при… как бы сказать… при…

– …сочинил?

– Да. А остальное – как ни странно – правда, оно даже в фильме есть… в этом ужасном…

– Наверно, шестик помог. Да всё ясно с вами: «В фильме есть»… ха-ха!… И ещё скажите, в газете заметка была. Знаменитый летчик и автор увлекательных рассказов…

– Про слепошарых собак…

– Мой живот! – зашлась Маша.

– Благодаря… благодаря меткому выстрелу местного охотника попадает в точку невозвращения и… – еле докончила Вика.

– Больше никогда не напишет повесть «Полёт гуся над Сковородкой»! Если серьёзно, мы очень переживали. Когда сильный и умный человек попадает в нелепое положение, есть в этом что-то… ужасающее. Хорошо, что Михалыч не стал целить в человека и взял чуть… в бочок… В крыле, правда, пятнадцать дыр насчитали. Так что кончилось всё хорошо. А главное, Андрею все-таки удалось побывать в гусиной шкуре.