Антоний Амурский - Путь

Они бродили по торговым залам в поисках чего-либо захватывающего, ну или хотя бы способного вызвать интерес. Они подбирали Марио шапку как у чудака в автобусе. Феникс его сфотографировала на телефон и показала ему картинку, во всю веселясь. Марио опять попытался взять телефон, но опять облажался. Шапку решили не брать, «а то парни с «Кентавра» не поймут». Фото Феникс единолично решила выложить завтра в интернет.

Дальше они рассматривали футболки с приколами, Феникс как обычно, хотела все закреативить, сделав на майке пару надрезов и надпись «only for hands» [56].

Рассматривая обувь, Феникс не примянула влезть в высокие ковбойские сапоги и спозировать на камеру Марио. Затем она щелкнула шпорами и произнесла грубым мужским голосом:

— Иди сюда, детка! Я — твой ковбой!

На призыв откликнулась продавщица, которая мягко, но настойчиво выдворила веселую пару, естественно, конфисковав сапоги.

Феникс потянула Марио пить кофе. Они сели в уютном кафе с приглушенным светом и мягкими диванами. Тем не менее, Феникс уговорила Марио расположиться за маленьким столиком у ограждения.

— Где же может быть то, что мы ищем? Как думаешь, Ковбой? — Феникс отхлебнула обжигающий черный напиток.

— Я думаю, «все для дома» или «все для рыбалки» — с деловым видом начал Марио.

— Ах, да, да! — подхватила с азартом Феникс, — рыбакам же нужны наушники тоже! Да и по хозяйству они пригодятся! Да и вообще не пойму, почему их здесь не продают! — она кивнула на бар.

— Здесь потому что без наушников. Хе-хе. Нечего. Вон, смотри, надпись «Все для зайки», там могут быть.

— Я знаю, где они. Магазин «Экстрим-интим» называется.

Марио зашелся смехом. Феникс лишь улыбалась.

Тут музыка в торговом центре переменилась. Смазливая песня закончилась и заиграл знакомый мотив. Но песню Марио сразу вспомнить не мог. Это было ерзающее чувство, когда вот-вот думаешь найти ответ, но не получается. Марио защелкал пальцами.

Зато, Феникс, похоже, помнила все песни наизусть.

— По синему морю к зеленой земле плыву я на белом своем корабле… — Феникс звучно запела в свойственной ей манере. Ее голос тонким ручьем лился в пространство торгового комплекса.

— …Меня не пугают ни волны, ни ветер, плыву я к единственной маме на свете…

Еще секунда, ряд ассоциаций встал перед мысленным взором Марио. Залитая светом гостиная в их квартире, старый ламповый телевизор на громоздкой тумбе и Марио, совсем еще мальчишка. А на телевизоре такой красочный мультик с «Песенкой Мамонтенка».

Феникс улыбалась и пела, покачивая головой то в одну, то в другую сторону.

— …Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети… — Феникс вздохнула и отпила кофе.

Марио взял с дивана свою куртку:

— Пойдем, Птица-Огонь.

Они прошли и этот этаж торгового центра. Завидев оружейный магазин, Феникс потянулась было туда, но Марио усмирил ее пыл. Пылающая Птица могла и ненароком выстрелить. Даже из незаряженного ружья.

Наушники они нашли в отделе сувениров. Феникс мерила их и весело щебетала. Марио чувствовал, что теперь у него с собой будет всегда настоящее поющее чудо. Каждая песнь Феникс вызывала у Марио мурашки по коже и легкое чувство нереальности.

Дело близилось к закрытию, интересные люди на просторах торгового комплекса попадались все реже и они решили уйти. Они направились в парк неподалеку, надеясь увидеть там веселый народ, играющий в снежки.

Феникс в своих меховых наушниках выглядела очень мило.

— Спой, Соловушка, спой, — Марио тепло посмотрел ей в глаза.

Феникс не надо было долго упрашивать.

— Такого снегопада, такого снегопада — проникновенно начала она, — давно не помнят здешние места. А снег не знал и падал, а снег не знал и падал, земля была прекрасна, прекрасна и чиста!

Они шли вдвоем, взявшись за руки. У Марио по телу моросили мурашки. Он испытывал волнительное ощущение, как будто снимается в романтичном клипе. А Феникс с улыбкой на губах пела, наслаждаясь собственным голосом.

— Снег кружится, летает и тает… И поземкою клубя… Заметает зима, заметает… Все что былооо… До тебя… [57]

Феникс чувственно посмотрела на Марио.

— На выпавший, на белый, на выпавший, на белый, на этот чистый, невесомый снег… Ложится самый первый, ложится самый первый… И робкый, и несмелый… На твой похожий след… — Феникс запела припев.

Они уже вступили на длинную аллею, обрамленную нависшими кронами деревьев. Здесь опавших листьев было больше. Они шли по аллее, немного загребая павшие листья.