Мордехай Рихлер - Всадник с улицы Сент-Урбан

Втиснувшись в переполненную подземку, где старичье все заплевало харкотиной («Мальчишка, поживи с мое!»), а хмурые усатые девицы прилепляют жвачку куда ни попадя («Гала — Такая же Девушка, как и Ты»), он опять попадает под психическую атаку плакатов с полуголыми девицами, чьи широко разведенные ляжки приглашают задвинуть, все на хрен задвинуть и мчаться на пляжи Мальты или Майорки. Вот одна прижимает к голым грудям бутылку шерри, ласкает, упрашивает: «Давай со мной!..» Девицы с ногами невообразимой длины, лоснящиеся, во всех местах уже смазанные, ты только глянь: они натягивают чулки как гондоны! Девицы, только что застегнувшие лифчик или вылезающие из ванны — ой, подержи полотенчико!.. А то беги, занимай очередь на стриптиз где-нибудь на Олд-Комптон-стрит в Сохо, а лучше в эротеатр «Уиндмилл», где можно расстегнуть молнию, прикрыть колени плащом и отдрочить, следя за выкрутасами на сцене.

Вокруг просто все — каждый и любой — получают искомое. Ну, то есть все, у кого есть деньги.

По стрелке выход на Оксфорд-стрит, толкотня перед эскалатором, забитым сиськами и задами, а также прыщущими самодовольством не шибко взрослыми девчонками в мини-юбках. Снулыми, что естественно. Днем они надменные стервы-машинистки/стенографистки или продавщицы, зато вечерами, крышей съехамши на колесах, становятся исступленными фанатками или даже херолепщицами [61] В шестидесятые годы получила скандальную известность некая Синтия Албриттон (р. 1947) — рок-н-ролльная фанатка, которая, чтобы привлечь к себе внимание знаменитых музыкантов, еще в школьном возрасте просила своих кумиров позволить ей снимать с их членов (по возможности эрегированных) гипсовые оттиски для коллекции. , в чьих комнатушках на подоконнике теснятся изваяния хулиганских членов. А Гарри и тут пролетает — поздновато родился. Он не орет дурным голосом под бряцание скверно настроенной гитары, и волосы у него не висят до плеч. Так уж вышло, что «Роллинг Стоунзам» он предпочитает Бетховена. К тому же имеет классовое чутье.

Притиснутый толпой к стойке с прессой и не найдя на сей раз в себе сил миновать ее, не купив «Мэйфейр» [62] Журнал для мужчин, основанный в 1965 г. в качестве британского ответа американским «Плейбою» и «Пентхаузу». (вчера и позавчера все же как-то проскочил), в то утро Гарри злобно хапнул яркий журнальчик — ну просто хохмы ради: глянуть, что за хрень они там нынче людям впаривают. НУДИСТКА НАТАЛИ ДЕЛОН. СЬЮЗЕН СТРАСБЕРГ БЕЗ ОДЕЖДЫ. В «САЛЛИЗ АЛЛИ» ВАМ ПОМОГУТ НЕ ТОЛЬКО СТИЛЬНО ОДЕТЬСЯ, НО И УКРАСИТЬ ИНТЕРЬЕР ДОМА.

Сунув журнал в портфель, через пару минут Гарри уже на площади Сохо-сквер, вот он сворачивает в здание, заходит в лифт, потом на пятом этаже по коридору направо, и вот его клетушка, где груда документов о чужих чудовищных расходах ждет, когда он в них вдумчиво покопается. Ближе к полудню, раздавая улыбки как благословения, мимо проносится Отец Оскар Хофман (гильдия актуариев, ассоциация советников по международному праву): в два часа у него бизнес-ланч в «Белом слоне».

— Как вы считаете, Оскар, — настороженно глядя, спрашивает его Айзенталь, — говорят, «Триплекс Тьюб» созрела? Можно брать? Ничего такого не слышали?

— Кирпич и цемент. Вкладывайте в кирпич и цемент — не прогадаете.

Ощутив себя в настроении постебаться, Гарри пригласил на ланч огромную толстуху Сестру Пински, надеясь не утратить аппетита, когда будет внутренним взором пересчитывать складки на ее животе, прикидывая, насколько обременителен вес таких арбузных сисек.

— Пойдем со мной, Сандра, соединимся талончиками да закатим оргию.

— От тебя спасу нет, Гарри!

Тонна плоти, колыхающаяся при ходьбе.

— А ты стала бы, сняв трусы, позировать для журнала, а, Сандра? Как Натали Делон.

— Если бы стала, — послышался одышливый ответ, — там пришлось бы выделить для меня не страницу, а целый разворот.

В руках у Сестры Пински — это надо же — биография короля Фарука [63] Фарук I (1920–1965) — король Египта с 1936 по 1952 г. Известен разгульной жизнью в Европе. .

— Для меня, — пояснила она, — его судьба символизирует классически напрасную жизнь.

— Ах, Сандра, дай мне Фарукову жизнь, и я приму его жалкую смерть. Предоставь мне тридцатикомнатные номера в отелях и чтобы королевы красоты выеживались передо мною в танце живота. Пусть я буду в игорных домах проматывать по сотне тысяч фунтов за вечер. Я тоже хочу помнить имена всех римских девочек по вызову. А называя имя, сразу вспоминать, какой у нее цвет волос на лобке. И тогда знаешь что, дорогая? Тогда я уступлю тебе свой стол в офисе. И свой аккаунт в Обществе взаимного жилищного кредита. И страховку. И пенсионную схему. Свои фотокамеры. Свое прошлое, настоящее и будущее.