Мордехай Рихлер - Всадник с улицы Сент-Урбан

Джейк с бокалом в руке хвостиком тащился за нею следом, всегда чуть отступя от ее кружка. Если она осмеливалась что-нибудь сказать про Лондон или отпускала замечание о только что виденном спектакле, он с комментариями не лез, но снисходительно усмехался, будто говоря: вот дурочка! Если помимо воли втягивалась в разговор с занудой, глазами выражал порицание, с брезгливым видом поднимая бровь: что, мол, страдаешь, терпилица! Не можешь, что ли, отшить? Таскаясь за ней из комнаты в комнату, он, видимо, изнемог и дважды в разговор все же вмешался. В первый раз когда мужчина, что-то прошептавший ей на ухо, заставил ее рассмеяться. Он тут же ни с того ни с сего грубо встрял, а когда почувствовал, что тому мужчине это как с гуся вода, стал его язвительно расспрашивать о жене и детях. Во втором случае, когда мужчина рядом с нею был выше него ростом и симпатичнее, ему вдруг показалось, что она как-то слишком уж благосклонно принимает ухаживания, и тогда он просто схватил мужика за рукав и под благовидным предлогом куда-то чуть ли не силком уволок. В общем, Джейкоб Херш с нее глаз не спускал, даже долить в бокал не отлучался, если сокровище, по его мнению, не было в это время в должной безопасности, зато, когда она разговорилась с явным гомосексуалом, счел момент подходящим и, широко ухмыляясь, на нетвердых ногах поплелся прочь.

В конце концов Нэнси не выдержала и сунула ему свой пустой бокал.

— Вы не могли бы раздобыть мне что-нибудь выпить?

— Кто — я?

— Ну да, если вам не трудно.

— ВыизвинитемынезнакомыяДжейкобХерш.

Вот тогда-то она и спросила его: «Вы писатель?», почему-то не включив в вопрос уподобляющее словечко «тоже», а он ответил: «Зачем писатель? Я режиссер!», тем самым предоставив ей возможность улыбнуться.

Он тут же мстительно контратаковал:

— Только не говорите мне, что вы актриса!

— Нет, я не актриса.

Получив назад свой бокал, она повернулась к нему спиной и принялась болтать с кем-то другим, нарочно демонстрируя жаркую вовлеченность. Но тут ощущение того, как он шарит взглядом по ее спине, особенно подолгу задерживаясь на попе, стало совершенно нестерпимым — настолько, что она сперва даже хотела нагло покрутить ею, повилять перед его носом, но не решилась, а, наоборот, собравшись с духом, скользнула в сторону, прижалась спиной к стене и вдобавок как ширмой заслонилась от него собеседником, только бы лишить этого «Джейкобхерша» возможности смотреть на нее так плотоядно. А когда собеседник-ширма оказался занудой (еще один боец на ристалище неуемных рыцарских эго), она внезапно извинилась и пошла надевать пальто.

— Люк, пожалуйста, вызовите мне такси.

Тут чьи-то неуклюжие руки перехватили пальто, стали ей его подавать.

— Я подвезу, у меня машина.

То был, конечно, Джейк, и он не спрашивал. Почти повелевал.

— Да нет, я уж пешочком. Хочется, знаете ли, продышаться.

— Вот и мне тоже! — радостным петушком пискнул Джейк и, не ожидая приглашения, последовал за нею.

Пока вместе не завернули на Хэверсток-хилл, шли молча, ветер развевал длинные черные волосы Нэнси, а на ее бледном овальном лице преобладало удивление.

— Ну вы и красавица! — сердито буркнул Джейк.

— Спасибо.

— Хотя ведь вам, должно быть, не впервой это слышать, — пробормотал он, пожав плечами.

— Нет. Не впервой.

— Зато от меня вы это слышите впервые! — вдруг заорал он, грозя ей пальцем. — А я не каждой это говорю! Как Шапиро. Этот болтун, подонок речистый.

— А кто это?

— Да тот, который вам ушки нализывал.

— А, так вот, значит, кто это был! — воскликнула она с наигранным интересом.

— А вы в Лондоне живете или так, наездом?

— Я еще посмотрю, понравится мне тут или нет.

— Вам понравится, — заверил ее он.

— Тогда, значит, решено?

— А что же так саркастически?

— Да мне бы еще работу найти.

— А может, я помогу? Что вы умеете?

— Показывать стриптиз на вечеринках.

— Нет, серьезно, кто вы по профессии?

— Какая вам разница?

— Но вы же не социальный работник, черт побери!

— Вы что, хотите прекратить знакомство?

— Или, не приведи господи, детский психолог!

— Пока не угадали.

— Вы богаты?

— Мой отец бизнесмен, торгует обувью.

— Уже интересно.

— Н-да-а, ну и странный вы парень!

С тем они и подошли к дверям ее жилища на Аркрайт-роуд. Она ковыряла замок ключом, он медлил.

— Так уж и быть. Можете зайти, рюмку напоследок налью. Если пообещаете вести себя прилично.

В знак согласия он кивнул, но его улыбочка ей не понравилась.