Серж Резвани - Любовь напротив

— Эй, идите к нам!

И снова мы все оказались в водной купели — только теперь мы с Шамом были в костюмах — рядом с нашими безумно обольстительными подругами. Я, конечно, не буду воскрешать в памяти ни фонтан Треви [67] Фонтан Треви — один из наиболее знаменитых памятников Рима, выполнен в виде триумфальной арки, прилегающей к дворцу Поли. , ни восхитительную Аниту, которая окуналась в его воды тоже в черном бархатном платье… Эти образы, известные всем фанатикам кино, появились намного позже… Мы же ничего не повторяли, в тот вечер мы только импровизировали ради собственного удовольствия, смеха и веселья. После купания надо было вернуться в отель по возможности незамеченными. Алекс и Мари обтянули на мокрых телах платья и вернули себе прежний облик светских львиц, но при виде наших обвисших, пропитанных водой костюмов, не смогли удержаться от хохота. Наконец, решение было найдено: раздевшись до трусов, мы прошмыгнули через террасу, неся в руках одежду, с которой ручьями лилась вода, и благополучно добрались до апартаментов, где нас ожидали несколько бутылок доброго шампанского… К середине ночи, уж не знаю как, мы разошлись по своим комнатам, едва стоя на ногах от выпитого и усталости. И снова мои мечты о сексуальном бонто растворились в эротических снах, в которых пышно расцвели мои фантазмы: этой ночью я даже использовал Алекс спящей! Был ли это действительно сон? Может, все произошло на самом деле, только ни она, ни я об этом не знаем? И правда, разве не мог я воспользоваться состоянием опьянения, чтобы… Всем известно, что некоторые врачи трахают своих пациенток, ловко вводя их в состояние гипнотического сна. А чем он принципиально отличается от эротического? Достаточно одного укола, сделанного женщине во сне… или в состоянии опьянения, чтобы превратить ее в послушную куклу, и тогда, несмотря на отключенное сознание, ее тело, — как утверждают, — само по себе испытывает оргазм, но не сохраняет об этом никаких воспоминаний. В бессознательном состоянии оно с примитивной, можно сказать с животной радостью воспринимает чужое присутствие, которое сокрушает и наполняет его, при этом больше не руководствуется пресловутыми чувствами, предшествующими выбору. Сколько же врачей-насильников не смогли удержать в тайне подобные «открытия», использовав ничего не подозревающих женщин в роли подопытных кроликов? «Они этого хотят, особенно, когда не осознают своего желания», — утверждали насильники в белых халатах, слушая стоны наслаждения своих пациенток, одурманенных пентоталом. Разве это не напоминает сон наяву? Является ли преступником врач, совершивший насилие над телом, которое никогда об этом не узнает? И как тогда относиться к эротическому сну, в котором используют партнершу, являющуюся объектом страсти в реальности?

Как бы там ни было, я не могу описать здесь все то, что позволила себе моя эротическая фантазия во сне и наяву, когда я увидел чувственное тело спящей Алекс, раскинувшееся на красных шелковых простынях рядом с Шамом. Я проснулся на рассвете и, чувствуя себя достаточно протрезвевшим, покачиваясь из стороны в сторону пересек общий салон и вошел в их комнату. Алекс так и не успела раздеться и заснула в той же позе, в которой ее оставил Шам — с раскинутыми ногами и задранным до груди подолом платья. Словно в полусне я стоял перед кроватью и, покачиваясь на ватных ногах, не сводил глаз с полуоткрытых губ ее божественного лона. Я сожалел, что уже не так пьян… и они тоже… чтобы рискнуть… чтобы взять ее, как это было в моих бредовых ночных видениях… чтобы утолить, наконец, ни на миг не утихающую страсть, которой я был одержим с того самого дня, когда впервые увидел Алекс на пороге их мансарды. Конечно, теперь я слишком дорожил ими, чтобы осмелиться разбить столь совершенный кристалл. Поэтому я даже не шевелился, считая про себя — да, звучит странно, и я до сих пор не понял истинного смысла своих действий до семи, словно речь шла о мысленном проникновении, близком по своей природе к фотографическому насилию продолжительных экспозиций Нисефора Ньепса [68] Жозеф Нисефор Ньепс (7.03.1765 — 5.06.1833) — французский изобретатель, наиболее известен как первооткрыватель фотографии. В своих экспериментах он накладывал на пластину из стекла, меди или сплава олова со свинцом покрытие из особого битума, растворенного в животном масле, а затем экспонировал его от двух до восьми часов, чтобы получить изображение. … или даже к некоему абсолютному действию, при котором Цифра была Актом. В этом для меня не было ничего нового, поскольку на протяжении всей моей жизни я только и делал, что считал до магической цифры семь это время, необходимое для того, чтобы мысленно поиметь на улице незнакомку с задорно торчащими грудками, длинными ногами и выпуклой попкой. Таким образом, я «трахал» — почти беспрестанно — всех приглянувшихся мне встречных женщин, словно вернулись те счастливые времена, когда самцы человекообразных обезьян могли свободно демонстрировать свою эрекцию и в любой момент на виду у всех совокупляться с реальными самками. Я мог бы промолчать об этом, но как тогда понять цифру семь, до которой я досчитал, не сводя глаз с приоткрытых лепестков лона спящей Алекс, принадлежавшей Шаму? Теперь я понимал, что одной Алекс, без Шама, мне было недостаточно; я нуждался в обоих, чтобы утолить свою беспредельную страсть. В обоих? Да, только так! Но каким образом?