Ольга Николаева - Я иду искать

Он постарался выбраться из кустов с другой стороны дома, производя как можно меньше шума. Ему казалось, что в ушах до сих пор бьётся гулкое эхо, кровь стучала в висках. Кто? Кто мог в него стрелять? Ведь это действительно были выстрелы, и целились явно в него. Но кто, почему? Вокруг было тихо, но так же тихо было и перед выстрелами. На свет выходить нельзя, удивительно — интуиция не обманывала, за ним действительно следили. В него стреляли. Эта мысль билась в висках тяжёлыми толчками, но разум отказывался принимать её реальность. И тем не менее это была реальность. Он медленно двинулся вдоль неосвещённой стены, прислушиваясь к каждому шуму, пытаясь разобрать звук удаляющихся или приближающихся шагов. Напрасно. Тишина словно нависала над ним — непредсказуемая, угрожающая. Стена закончилась, впереди был освещённый перекрёсток и то, что могло скрываться за углом дома. Сердце билось, как сумасшедшее. Что теперь? Вперёд, на освещённую улицу? Назад? Стоять на месте и ждать, когда в него снова начнут стрелять? Максим чувствовал себя загнанным в ловушку, совет самому себе успокоиться казался верхом идиотизма. Он прижался затылком к холодной стене и постарался выровнять дыхание.

И в этот момент он услышал шаги. Кто-то, скрытый углом дома, не торопясь подходил к тому месту, где стоял Максим. Казалось, сердце сейчас сломает рёбра бешеными толчками, или просто разорвётся в груди. Шаги приближались. Случайный прохожий? В такое хотелось верить, как в бога. Близко, совсем близко, ещё шаг… Максиму показалось, что у него сейчас остановится дыхание. Человек вышел из-за угла и Максим непроизвольно отступил назад.

— Кто в тебя стрелял?

Перед Максимом стоял Сергей.

— Кто?.. — Слово стоном вырвалось из горла. Максим был почти готов благодарить Сергея — за то, что у него в руках не было оружия.

— Вот именно. Кто?

— Я не знаю, — Максим сказал это скорее для того, чтобы овладеть собственным голосом.

— Ты чувствовал опасность? Ты поэтому меня звал? Почему ты не сказал этого сразу?

— Тебе есть дело до грозящей мне опасности?

— Да.

— Почему?

— Хватит меня допрашивать. Лучше скажи, кому ты снова перешёл дорогу?

— Я не допрашиваю тебя, я не могу понять, что происходит. Но это связано с тобой. Связано!

— Как?

— Отчего может вдруг начать кровоточить старый шрам? Просто так, ни с того, ни с сего? Тот самый шрам, оставшийся после того, как я порезался… тогда… — Максим осёкся, с досадой услышав, как беспомощно, почти виновато звучит его голос.

— Я не знаю, — медленно ответил Сергей. — Ты должен рассказать мне всё подробно. Если хочешь, конечно.

— И если по мне опять не откроют огонь.

— Кстати, да. Ты должен знать одну вещь. Твой враг — не человек.

— Что?

— Нет, стрелял в тебя человек.

— Ты знаешь, кто это?

— Нет. Мне не удалось поймать его.

— Ты пытался?

— Да. Но не смог. Тебе нельзя стоять посреди улицы, он может быть не один. И я могу не успеть заслонить тебя.

— Заслонить? — Максим едва не задохнулся. — Ты что, правда помогаешь мне?

— Ты же видишь.

— Но почему? Ведь я пытался убить тебя.

— Макс, это неважно. — В голосе Сергея снова прозвучала усталость. — Я нахожусь за гранью этого мира. За гранью жизни. Мы смотрим друг на друга с разных сторон этой грани и с моей стороны нет таких понятий, как месть или ненависть. И мы связаны кровью. Для меня эта связь… я не знаю, как объяснить это тебе. Она для меня слишком ощутима.

— Ты связан со мной против своей воли?

— Нет. У меня нет воли. Во всяком случае, в том смысле, в каком ты её себе представляешь. Ты не сможешь меня понять, потому что не можешь видеть всё с моей точки зрения. Мне тебя понять проще, я не всё забыл… не всё из того, что может чувствовать живой человек. Поэтому просто поверь — в том, что я делаю, нет таких вещей, как воля или принуждение.

— Я не уверен, что понимаю тебя.

— Хорошо. Хорошо, Макс. Я постараюсь объяснить. Мы похожи с тобой, потому что ты тоже не испытывал ко мне ненависти, когда пытался уничтожить меня. Мы оба заложники того, что сильнее нас. Мы как зеркальные отражения друг друга. И этому зеркалу нельзя позволить разбиться, иначе…

— Что иначе? — Слово не было проговорено, оно вырвалось наружу бессвязным судорожным выдохом.

— Не знаю.

Сергей протянул руку, но остановил её возле локтя Максима, так и не прикоснувшись к нему.

— Идём.

Максим машинально, не думая, пошёл рядом с ним. Очнулся он лишь когда они свернули с улицы, ведущей к его дому.