Галина Лифшиц - До свадьбы доживет

У Лизки Авдеевой все происходило через пень-колоду. Она в свой вуз поступила со второго захода. А потом долго сидела в девках, хотя была видной и боевой. Может, эта боевитость отпугивала кавалеров, может просто планида ее была такая, но никак не получалось у Лизки найти себе парня для серьезных и длительных отношений. Знакомилась, встречалась, а через две недели прощалась. Без объяснения причин. Первые пару таких обломов можно было еще как-то пережить, но когда это вошло в систему, мысли в Лизкину голову полезли самые черные. Причем – что странно: по работе она продвигалась неуклонно, как танк, став в конце концов управляющей банка. А вот с личной жизнью творилось что-то необъяснимое. Лизка со своей матерью грешили даже на сглаз и порчу. Хотя кто и зачем глазил и порчу наводил – это тоже оставалось большим вопросом: никому Лизка дорогу не перебегала, разлучницей не была, от женатых шарахалась. Но, видно, нашелся кто-то злой! Иначе не объяснить. Ведь непонятно: интересная молодая женщина с хорошей работой и солидным заработком, с квартирой в центре Москвы (родители заблаговременно купили себе жилье, чтобы обеспечить дочь жилплощадью) – и совершенно, безнадежно одна. Лизка нервничала и все выспрашивала у Вальки секреты ее успеха на сердечном фронте.

– Да ты просто не думай об этом, и все, – советовала беззаботная Валька, – Расслабься, оно как-то и образуется. Само.

Легко ей было говорить!

Само ничего не образовывалось, и в конце концов Лизка, отчаявшись, родила дочку. Просто так, как она сама выражалась, для себя. Пока время не ушло. Ну да. Все женщины боятся этого рубежа – тридцатилетия. Всем кажется, что если не успела обзавестись семьей и ребенком до этого времени, то можешь не успеть вовсе. Вот Лизка, случайно забеременев от случайного первого встречного, решила, что родит. Валька обещала, что будет во всем помогать, бегала к Лизке в больницу, когда та лежала на сохранении, примчалась в роддом с немыслимым букетом роз, который поместился только в ведро – все послеродовое отделение приходило в Лизкину палату любоваться этой щедрой красотой. Среди великолепия роз и провела свои первые дни жизни Василиса, большеглазое Лизкино чудо, появившееся на свет с белокурыми локонами чуть ли не до плеч. Кому же суждено было стать крестной матерью малютки? Конечно же, Валентине Красносельцевой – без вопросов!

Лушке было семь лет, она влюбилась в новорожденную Ваську безоглядно и часами пропадала в верхней квартире, стараясь помочь «тете Лизе» всем, чем могла. Лушка разглядела первую Васькину улыбку, Лушка часами гукала с маленьким чудом, развлекая «куколку ненаглядную», Лушка гуляла с Васькой по двору, катая коляску туда-сюда, как заправская нянька.

Лиза даже тревожилась, что Валя и Юра подумают, не эксплуатирует ли она детский труд. Но Тина-Валентина была только за: девочке полезно уметь пеленать младенцев, а также убаюкивать их и играть с ними. Это отличный опыт. Тем более у Лушки не было ни сестрички, ни братика. И тут – вот, практически сестричка. Разве можно быть против? Юра, кстати, тоже умилялся, видя, как хлопочет над младенцем его подросшая дочка.

– Такая маленькая, а уже прирожденная мать! – удивлялся он, – Девочка! Во всех своих проявлениях.

Лушка терпеливо тренировала десятимесячную Ваську, когда та делала первые самостоятельные шажки.

– Иди ко мне, моя маленькая, иди ко мне, моя умница! – ворковала семилетняя девочка, присев на корточки и раскинув руки навстречу не решающейся сделать шажок «куколке», – Ну, давай, топ-топ!

И если вдруг Васька падала, Лушка подхватывала ее, утешала, целовала и приговаривала взрослым и уверенным голосом:

– Ну, ничего, ничего. До свадьбы – доживет!

– Не доживет, а заживет, – поправляли ее взрослые.

Но Лукерья упрямо держалась своего варианта. Настолько упрямо, что и окружающие приняли ее формулировку и, случись что, с улыбкой повторяли:

– До свадьбы доживет! Ясное дело! А как иначе!

Когда Тина с Юрой и Лукерьей переехали на новую квартиру, дочь все равно после школы прибегала к дедушке-бабушке. Школа-то у нее осталась прежней, в которую ходили ее мама с тетей Лизой. Девочка обедала, делала уроки, а потом бежала играть с Васькой. Между ними завязалась нежная любовь-дружба.

– Лу-ка! Лу-ка! – радовалась Василиса, едва завидев свою подружку.

Лиза смеялась:

– Валька, смотри, как мы своих девчонок назвали: Лука и Васька. Как парней. И не разберешь.

– Ага. Сейчас унисекс в моде. Тенденция, – поддерживала Тина свою подругу.