Кэтрин Хьюз - Тайна

Она положила ребенка в самодельную люльку, которую она сделала из ящика, и поставила ее в угол кухни. Изнутри она проложила ящик одеялами и обернула фланелевой простыней, чтобы малышка не задевала об острые углы. На несколько недель этого ей будет достаточно. Услышав, как мистер и миссис Райли входят в гостиную, она вышла поприветствовать их и принять заказ.

– Доброе утро, мистер, миссис Райли. Вам как обычно?

– Да, пожалуйста, миссис Робертс, – ответил мистер Райли, отодвигая стул для супруги. – Сегодня снова замечательная погода.

– Мы уже привыкли к ней. Если честно, я бы не возражала против дождика. Он бы смыл всю эту грязь. Все вокруг давно покрылось пылью. – Мэри поставила на стол пластиковый помидор, в котором был кетчуп.

– Должна сказать, – заметила миссис Райли, – я удивлена, что кроме нас здесь никого нет. Почему у вас горит знак, что мест нет? Вы же пустуете.

Мэри посмотрела на кухню и услышала свист чайника на плите. Это был отличный повод не ответить на вопрос.

– Вода закипела, пойду заварю вам чай.

Там она склонилась над раковиной и отдышалась. К счастью, малютка крепко спала в колыбельке, и даже громкий свист чайника не разбудил ее. Мэри поняла, что надо было лучше готовиться к подобным ситуациям и вопросам.

Когда она вернулась с чайником, миссис Райли подняла крышку, запустила туда ложку и начала перемешивать чайные пакетики.

– Сестра оставила мне своего ребенка на время. Я за ней приглядываю, – объяснила Мэри.

Миссис Райли перестала перемешивать чай. На ее красных щеках выступил пот.

– О, это очень хорошо. Я как раз говорила Джеку, как вам, должно быть, одиноко с тех пор, как умер ваш муж.

Мэри рассердилась.

– Вообще-то нет никаких доказательств того, что он умер.

Ее речь прервал донесшийся из кухни плач ребенка.

– Пойду посмотрю малышку, – сказала Мэри и, поклонившись, вышла из комнаты.

Напряжение от необходимости прятать ребенка нарастало, ей даже пришлось придумать эту нелепую ложь. У нее и сестры-то никогда не было. Нужно было просто сказать, что ребенок ее. Теперь придется отказать этой паре в брони на следующий год. Нужно будет придумать какую-то другую легенду, не связанную с выдумыванием несуществующих членов семьи. Мэри была довольно замкнутым человеком, особенно после ухода Томаса, и соседи обязательно заметят вдруг взявшегося ниоткуда ребенка. Если будут задавать вопросы, ей придется сказать, что это плод случайной связи с одним из клиентов. Как ни неприятно ей было думать об этом, другого выхода не было. Усугублялось все тем, что, по этой версии, зачать ребенка она должна была в октябре 1975 года, всего через четыре месяца после смерти Тома. Вряд ли такое поведение было характерно для убитой горем вдовы.

К концу выходных Мэри выбилась из сил. Ей всегда нравились мистер и миссис Райли, но в этот раз ее в них раздражало буквально все. С большой радостью она выписала им счет и проводила до двери. Они бодро с ней простились и, уходя по дорожке, обещали приехать в следующем году. «Только через мой труп», – прошептала Мэри, с облегчением закрывая дверь.

Подождав еще две недели, она решила зарегистрировать ребенка. В загсе ей задали несколько неудобных вопросов про личность отца и место рождения ребенка, но, к счастью, именно в эти моменты малышка начинала капризничать. Мэри стала раскачивать купленную с рук коляску, но стало только хуже. Лицо малютки покраснело, и язычок у нее во рту вибрировал, как звонящий будильник.

– Ее нужно кормить, – объяснила Мэри, стараясь, чтобы ее было слышно за шумом. – Роды произошли дома, 24 июля 1976 года.

Регистратор посмотрела на нее из-под очков в роговой оправе.

– Вы замужем за отцом ребенка? – замерла она с ручкой в руке, ожидая ответа.

– Нет, не замужем, – ответила Мэри, чувствуя жаркую волну смущения.

– Ясно. Отца вписывать в свидетельство о рождении? – и регистратор осмотрела комнату, словно ища подходящего на эту роль кандидата.

– Мм, нет, я…

Женщина перебила ее, решительно поставив два прочерка в строчки, где должна быть информация об отце. Когда чернила высохли, она просунула свидетельство под стекло, Мэри благодарно его забрала и поспешила из здания.

На набережной по пути домой малышка успокоилась, и Мэри расслабилась – впервые с тех пор, как она нашла ребенка у порога. Она остановилась и оперлась на перила, наблюдая, как на пляже играют маленькие дети. Пляж был покрыт загорелыми телами и яркими зонтиками – не видно было ни сантиметра песка. Теперь при звуках их оживленной болтовни у нее не возникало горечи невостребованной материнской любви. Ей пришлось ждать тридцать два года, и, наконец, она стала матерью, и в доказательство этому у нее было настоящее свидетельство о рождении. Элизабет Мэри Робертс стала ее дочерью.