Николай Зайцев - Вертикальная радуга (СИ)

Руслан привез термос чая и домашних котлет — ужин мне. Пока я насыщался, он раскладывал на верху одеяла и говорил:

— Вокруг ларька ходят странные люди.

Я перестал жевать. Осторожно предложил:

— Вот сейчас бы нам пригодился мой автомат.

— Автомат? Зачем он нам? Одно дело кого-то ограбить, другое убить двух сторожей. Хорошо, что ты от него избавился. Не думал, что ты так просто расстанешься с подобной игрушкой.

Я ничего не ответил. Отвел глаза. Старательно зажевал.

— Ты знаешь. Сима пропал.

— В самом деле? — спросил Руся. Его лицо слащаво расплылось в улыбке.

— У него серьёзные проблемы.

— У него всегда «серьёзные проблемы!» Сколько Симу знаю, он каждый раз рассказывает о своих проблемах, делает страшные глаза и переходит на зловещий шепот. Проходит день — остаётся в памяти мертвое шевеление губ.

— Не надо о мертвых.

— Призраки! А проблемы… Они же им выдуманы. Разве не так? Не сегодня-завтра объявится.

Мы легли. Спать в не отапливаемом ларьке при включенном свете мог только мертвец. Руслан к чему-то прислушался.

— Ба! Да у нас мыши.

— Летом ни одной не видел.

— Развелись. Обычное дело. Скучаешь по Ольге?

В груди что-то кольнуло. Промолчал.

— Надо в баню сходить. Снимем девчонок на пару часов, отдохнем.

— У тебя жена родит на днях.

— И что? Ну, может, не снимем. Зачем тратить деньги? Попросим Симу. Он уладит вопрос с девушками. Мы возьмемся за организацию и подготовку праздника. Хотя… Дороже выйдет. Может без Симы?

— Какой праздник без Симы? — спросил я и улыбнулся. Руслан тоже коротко хохотнул.

— Давно не собирались вместе.

— Давно.

— Чувствую веселье…

Я улыбался с закрытыми глазами, но неожиданно улыбка сползла сама собой, и на душе стало тревожно. Сердце заколотилось набатом. На лбу выступила холодная испарина. Я поморщился. Руслан ничего не видел и продолжал мечтать в слух.

Я вроде спал и в тоже время не спал. С облегчением воспринял раннее утро. Я просто понял, что оно наступило, поднялся, вышел на улицу. Иней покрывал землю. Я медленно выдохнул из себя — пар. Зима. Остатки сна забрал холод. Я немного попрыгал, пытаясь согреться. Открыл одну ставню — победила жажда обогащения — решил что-нибудь продать. Сигареты пошли на ура. На верху заворочался Руслан.

— Сколько время? — спросил он.

— Начало седьмого.

— Ужас. Чай остался?

— Да. Ледяной.

— Ужас. Я ещё посплю? Ты бы тоже лег. Предстоит трудный день.

— Что-то не спится.

— А. — Руслан вырубился. Я отхлебнул холодного чая, почесал бровь. На мгновенье прикрыл глаза, а когда открыл их, за окном стояла Вера — жена Руслана. В груди ухнуло сердце. Я открыл форточку.

— Привет. Пришла навестить? Сейчас открою.

Вера как-то странно улыбалась, неся перед собой большой живот. Её маленькие, детские ручки придерживали этот немыслимый шар, и я уже был готов расплакаться от умиления.

— А где Руслан?

Она стояла в узеньком проходе, боясь сделать шаг. Руслан среагировал на голос и моментально проснулся, приподнимаясь на локте.

— Ты зачем пришла? Тебе, что делать нечего? Я же с Васей! Или ты мне не веришь?

— Он ко мне не приставал! — Я отмахнулся руками и постелил на коробки стопку пакетов, жестом приглашая Веру сесть.

— Мальчишки. Вы только не волнуйтесь. Потому что вы начнете волноваться, а мне уже волноваться нельзя.

— Ты рожаешь? — спросил я. — Руслан! Она рожает!

— Как не вовремя! — сказал Руслан, спускаясь с коробок.

— Да нет. Нет же. Нет.

Руслан заулыбался. Обнял жену.

— Не пугай так больше. Зачем пришла? Соскучилась?

— Мальчишки. Сима разбился.

— Что?

— Его мама звонила.

У меня затряслись руки. Я уже знал окончание, а Руслан сыпал вопросами:

— Когда? Где? С кем? В какой больнице он лежит? Сильно разбился? С переломами? Да говори ты!

— Да ты не даёшь мне сказать!

— Руслан!

— Что? — Друг посмотрел на меня. Вера продолжила:

— Мама сказала, что он разбился и сгорел. Останки машины и тела случайно нашли вчера эти … дальнобойщики. Сгорел. Немного кожи на ногах осталось. Мама просит, чтобы вы приехали в морг на опознание тела.

Я машинально попил чая. Протянул кружку Руслану.

— А машина? — спросил он. — А как поняли, что это он? Да это не Сима! Не может быть. Исключено.

Вера заплакала и схватилась за живот.

На девятый день она родила. Кроме нас, родители пригласили Брагина и ещё двух парней, которых толком никто не знал. Вели они себя скромно и больше пили, чем говорили. Папа, которого Семен ласково звал Ганс за своенравный наполеоновский характер, смотрел телевизор — показывали футбол. Мы ему мешали, и он не стремился скрыть свои истинные чувства. Мама Семена сидела с нами за стол, но с таким безучастным видом, что на неё никто не решался даже посмотреть, не то чтобы заговорить. В основном беседа шла между старшим братом Семена и Русланом. Изредка одинокие реплики вставлял Брагин. Парень открыто переживал, часто вздыхал, плакал и много пил. Я смотрел на него чаще, чем на других. Оценивал. Да, на свежий холм должен был вылить литр водки я, а не он. Рыдать и размазывать по лицу сопли. Но после морга и обезображенного трупа, мои эмоции исчезли. Спрятались в глубине души так глубоко, словно никогда и не существовали.