Николай Зайцев - Вертикальная радуга (СИ)

— Воды? — ответил благодарным кивком. — Ну, входи.

Мы сидели на кухне и слушали тишину. Я вертел в руках пустую кружку.

— Ещё?

— Хватит. Третью не осилю. Давно?..

— Да дней десять назад! Я сама не ожидала. Мы только приехали, а молодые остались… Я ей о тебе говорила. Мол, нехорошо так с парнем поступать, но в неё словно бес вселился.

— Это любовь.

— Чего? А. Может и любовь. Только нехорошо это. Фотографии показать?

Я сильно затряс голос. Нет! Не надо! А потом неожиданно сдался и снова согласился. Спустя время я десять раз жалел о своём опрометчивом поступке (особенно ночами), а тогда жадно рассматривал фотографии и удивлялся, почему Оля с папой жениха на всех снимках в обнимку. «Теща» выжидающе молчала, пытливо всматриваясь мне в лицо, ловя дыхание.

— А где жених то? — как можно мягче спросил я, но от моего злого бурчания женщина съежилась.

— Да вот же он. Вот. — И она показала пальцем, куда надо смотреть. Оказывается седой бородатый мужчина с теплой искоркой в добрых лучезарных глазах — это и есть избранник. Муж моей Оли.

Я почесал бровь.

— Очень интересно.

— Ох, и умный мужик! Доцент! О! — Я посмотрел на указательный палец перед носом. — Дом у него от родителей остался. Ест вилкой и ножом. Но не нравится он мне! Нутром чую беду: и пьяница и бабник и денег у него нет. Наплел что — то моей Оленьки, а она уши и развесила. — Женщина неожиданно заплакала. Я встал и налил воды из кувшина. Попила. Немного успокоилась. — Не будет у них житья. Вернется она. Посмотришь.

— Не вернется.

— Это почему же?!

— Упрямая. Будет тянуть свою лямку, всем назло.

— Вернется. Никуда не денется. Я свою дочку знаю.

— Ладно. — Я встал. Я тоже хорошо знал её дочку. И потом, когда сердце немного склеится и снова заработает — в нем она останется навсегда. — Спасибо за воду.

— Уже уходишь?

— А чего сидеть?

— Ну да, ну да. Вижу куртка у тебя новая. Бросил пить, прибарахляешься?

— Не пил я никогда. Да и куртка не моя. У товарища взял поносить. До свидания.

— А что Оли в письме то написать? Что?

— Что? Ничего. А впрочем… Скажите заходил поздравить.

Женщина горестно вздохнула и посмотрела на меня полными сострадания глазами. Потом меня долго преследовал этот взгляд, заставляя что-то бубнить вполголоса и многообещающе сжимать кулаки, чтобы лишний раз погрозить невидимому врагу, скрывающемуся в темноте — совести что ли?

Не помню, как добрался до ларька. Кажется, я ехал в троллейбусе и долго шел пешком по неизвестным улицам и тротуарам. Время остановилось. Реальность становилась зыбкой. Я снова погружался в мир уныния и тупого однообразия. В мир врагов. Да. Кругом были одни враги.

— Не надо так на меня смотреть, — предупредил меня злобный прохожий и растворился в тумане моей боли. Что он знал о боли? Ведома ли была ему огромная жалость к самому себе?

Я скрипел зубами и шел, шел дальше. Мой путь тянулся на бесконечное расстояние, измеримое только мукой.

И когда мне показалось, что смерть милостиво предложила присесть возле пыльного забора, я с трудом осознал, что нахожусь возле нашего основного ларька, с которого началось превращение грез в реальность. В трех метрах от вагончика стояла машина Руслана. Черный цвет «восьмерки» был похоронен под толстым слоем пыли — у хозяина, как всегда не хватало денег на мойку.

Друг увидел меня в окошко и, когда я подходил к двери, уже встречал меня на пороге.

— Ты поздно. Я снял кассу один. Э, да на тебе лица нет. Нарвался на контролера в автобусе? Что случилось?

— Я умер.

Руслан впустил меня и закрыл дверь на засов. Я машинально сел на стул напротив форточки. Зря. Покупатель — симпатичная девчушка, бодро кинула мне деньги в лицо и прокричала:

— Пачку «Мальборо».

Я поднял деньги с полу. Отсчитал сдачу из кассы, взял пачку и вышвырнул в форточку.

Девушка обиженно взвизгнула и залилась трелью детского мата, очень часто наклоняясь к земле. Я, не мигая, смотрел на её согнутую спину. Глаза стекленели, готовые вот-вот лопнуть

— Что ты делаешь?! — вскричал Руслан. — Мы потеряем клиентов!

И глаза лопнули. Только вместо стекла из них покатились слезы. Руся засуетился. Выхватил из ящика банку лимонада, вскрыл, сунул мне.

— Ты что? Ты что?! Она тебя обидела? Сейчас… — Руслан выглянул в форточку. — Эй! А ну живо сюда! Куда побежала?! Вернись! Ну вот. Мы потеряли клиента. Жаль. Васек! Ну, ты что? Ты на покойника похож.

Я попил лимонада. Пламя внутри улеглось. Слезы продолжали литься.