Мэри Кайе - Далекие Шатры

«Наши потери составили всего семь человек ранеными, – писал Уолли, – и Уиграм представил Джагата Сингха и дафадара Турабаза к ордену „За заслуги“ за похвальную отвагу в бою. Так что сам видишь: мы тут ведем не совсем праздную жизнь. А как ты там? Знаешь, мне неприятно говорить это, но в своих письмах ты очень много рассказываешь об образце совершенства среди лошадей, недавно тобой приобретенном, но почти ничего о себе, тогда как меня интересуют новости о тебе и твоих делах. Или в Ахмадабаде и хваленой Роуперовской коннице вообще ничего никогда не происходит? Уиграм передает тебе привет. Зарин тоже. Ты слышал про молодого болвана Рикки Смита из 75-го туземного пехотного полка? Ты не поверишь, но…» Заключительная часть письма посвящалась разным сплетням.

Аш со вздохом отложил письмо в сторону. Он должен написать Зарину и попросить его впредь быть поосторожнее. Было здорово получить весточку от Уолли и узнать все последние новости и сплетни полковой жизни, но еще лучше было бы получить возможность снова разговаривать с ним лично – и служить в полку, постоянно занятом в боевых действиях, а не в полку, который со времени Восстания редко участвовал в таковых, если вообще участвовал, и к которому он, Аш, лишь временно прикомандирован – незваный гость, навязанный начальством и в любой момент могущий получить приказ о возвращении в свой корпус. «Только бы не слишком скоро, – молился Аш. – Не раньше, чем придут известия от Гобинда…»

Но мучительно долгие дни тянулись один за другим, а из Бхитхора все не приходило никаких известий, хотя уже была весна и минуло более года со дня, когда он прибыл в Ахмадабад, временно прикомандированный к Роуперовской коннице. Временно – это на сколько? На год, на два, на неопределенный срок?.. Чем там занимается Гобинд?

Аш нанес очередной визит в аптеку Джобблинга, купил бутылку жидкой мази якобы для лечения растяжения и провел какое-то время с мистером Перейрой, заядлым сплетником, который без всяких наводящих вопросов непременно упомянул бы о любом интересном факте (как то особый заказ на лекарства для правящего князя).

Мистер Перейра, по обыкновению, болтал без умолку, и Аш много чего узнал о хворях разных известных людей в городе, но ровным счетом ничего о радже Бхитхора. Однако поздним вечером того же дня, вернувшись в бунгало, он застал на веранде толстого мужчину в покрытой дорожной пылью одежде – личного слугу Гобинда, Манилала, который наконец-то принес новости.

– Этот болван торчит здесь уже два часа, – возмущенно доложил Гулбаз на пушту (снова Бхитхор!), – но отказывается есть или пить, пока не поговорит с вами, хотя я двадцать раз повторил: когда сахиб вернется, он примет ванну, переоденется и пообедает, прежде чем говорить с кем-либо. Но этот человек глуп и ничего не желает слушать.

– Это слуга хакима, и я приму его сейчас же, – сказал Аш, знаком приказывая Манилалу следовать за ним. – Наедине.

Новости из Бхитхора не были ни хорошими, ни плохими, о чем ясно свидетельствовало то, что Манилала отпустили в Ахмадабад. Но Гобинд не осмелился передать с ним письмо, опасаясь, что его обыщут. «Что они и сделали, – сказал Манилал с чуть заметной улыбкой. – Очень тщательно». Посему послание было устным.

Раджа, сообщал Гобинд, страдает от чирьев, несварения желудка и головных болей, главным образом по причине хронических запоров. Состояние пациента, как и следовало ожидать, учитывая его образ жизни, было плачевным, но сейчас улучшилось: иностранные медикаменты оказались в высшей степени эффективными. Что же касается рани, то у них, насколько он понял, все в порядке.

Младшая и главная рани, которая вот-вот должна разрешиться от бремени, говорят, чувствует себя хорошо и с нетерпением ждет появления ребенка на свет – прорицатели, астрологи и повитухи с уверенностью предрекают, что родится сын. Уже делаются приготовления к пышным торжествам в честь этого радостного события, и нарочный готов в любой миг поскакать к ближайшей телеграфной конторе (до нее много миль пути), чтобы оттуда послать новости в Каридкот. Но Гобинд несколько встревожился, узнав, что это не первая беременность главной рани, как он предполагал, а третья.

Он терялся в догадках, почему до Каридкота не дошло никаких сведений о двух предыдущих беременностях. Казалось бы, столь приятную новость надлежало сообщить немедленно. Однако факт оставался фактом: в первые месяцы супружества у Шушилы-рани дважды произошел выкидыш. По мнению Гобинда, причиной этого явилось горе и потрясение, поскольку первый выкидыш совпал по времени со смертью двух придворных дам, а второй – со смертью преданной старой дай Гиты, что едва ли можно назвать стечением обстоятельств. Но хотя он по-прежнему подозревал, что со всеми тремя смертями связана какая-то тайна, одно представлялось несомненным: главная рани не больна и не несчастна.