Мэри Кайе - Далекие Шатры

Он проводил взглядом устало бредущего прочь Мулраджа и внезапно почувствовал, что и сам безмерно устал, не только физически, но и нравственно – устал настолько, что больше не чувствует гнева. Гнев, а вместе с ним все страхи и надежды, так долго его мучившие, иссякли в душе, оставив после себя пустоту. Он сделал все, что мог, для Джали. И, по иронии судьбы, для Нанду: он спас его гордость и его кошелек, а также честь Джали и (чего бы они ни стоили) репутации раджи, майора Спиллера из политического департамента и капитана Пелам-Мартина из Корпуса разведчиков. И все это больше не имело никакого значения…

Аш повернулся и вошел в свою палатку, а через несколько минут Махду, прибежавший с чашкой горячего чая, обнаружил, что его хозяин лежит на кровати прямо в одежде и крепко спит. Он лишь сонно замычал, когда Махду и Гулбаз стащили с него куртку и башмаки, а потом опустили палаточный полог, преграждая ослепительным лучам восходящего солнца доступ внутрь.

Он скакал во весь опор по каменистой равнине, ограниченной низкими скалистыми горами, а Анджали сидела позади, прижимаясь к нему и умоляя скакать быстрее… еще быстрее. Оборачиваясь, он не видел всадников, мчавшихся вдогонку за ними, ибо ее распущенные волосы развевались на ветру, точно шелковый шарф, и скрывали преследователей от взгляда. Но он слышал неуклонно приближающийся громовый топот копыт – и смеялся, ведь Джали крепко обнимала его обеими руками и они не боялись никого и ничего, покуда были вместе. А потом он внезапно осознал, что шелковый шарф волос не черного цвета, а желтого, и, оглянувшись через плечо, с ужасом увидел не Джали, а глупую жеманную девушку с голубыми глазами и золотистыми кудряшками, которая надула губки и капризно прохныкала: «Ну быстрее же, Аштон. Я не хочу, чтобы папа настиг нас». Белинда! Он сбежал с Белиндой, и теперь ему придется жениться на ней и маяться с ней всю жизнь. До самой смерти…

– Нет… О нет! – выкрикнул Аш.

Он проснулся в холодном поту, дрожа всем телом, и увидел склонившегося над ним Махду и свою палатку, снова освещенную керосиновой лампой. Он проспал двенадцать часов кряду, и послы раджи все еще ждали встречи с ним.

– Сирдар Мулрадж приказал не беспокоить ни вас, ни его самого, – сказал Махду. – Но сирдар все еще спит, и Рао-сахиб прислал справиться, что с ними делать и следует ли устроить их на ночь здесь.

– Почему здесь? – недоуменно спросил Аш.

Он еще плохо соображал спросонья и не вполне оправился от потрясения, вызванного кошмаром.

– Потому что час уже поздний, а в темноте путь до города нелегок, – пояснил Махду.

Аш встряхнулся, словно выходящий из воды пес, и взгляд его сфокусировался и обрел осмысленное выражение. Он резко сказал:

– Нам представился случай убедиться в этом. Но если мы смогли проделать такой путь, значит и они смогут. Если слуга Рао-сахиба ждет здесь, я поговорю с ним. Позови его.

Махду подчинился, и пожилой дворецкий Кака-джи вошел в палатку и поприветствовал Аша.

– Передай Рао-сахибу, – сказал Аш, – что у него нет причин хлопотать, оказывая гостеприимство этим людям. Я сам уведомлю их через посыльного, что, к сожалению, мы не можем предоставить им ночлег, поскольку после бессонной ночи еще не успели привести лагерь в порядок. Я предложу им вернуться в город и навестить нас завтра, а лучше послезавтра, когда мы будем готовы принять их.

Аш именно так и поступил, и представители раджи в крайне тревожном настроении отправились обратно в Бхитхор при свете звезд, без толку проторчав почти целый день в лагере, но так и не получив возможности увидеться ни с одним влиятельным лицом или произнести хоть одну из льстивых умиротворяющих речей, с которыми им было поручено выступить. Рано утром они доложили о провале своей миссии первому министру, который, естественно, расценил случившееся как доказательство, что сахиб действует с полного одобрения правительства Индии, иначе разве осмелился бы он вести себя подобным образом? Раджа полностью разделил такое мнение и после очередного спешного совещания с советниками приказал отправить в лагерь крупную партию зерна, фруктов и свежих овощей в качестве подарка от себя лично и жеста доброй воли со стороны жителей Бхитхора.

Прибытие груза продовольствия избавило Аша от главного источника тревоги: запасов ранее закупленной провизии хватило бы ненадолго, а если бы не нашлось способа их пополнить, пришлось бы покинуть Бхитхор с риском не получить приглашения вернуться обратно, что стало бы катастрофой для Каридкота. Длинная вереница тяжело нагруженных телег, с грохотом вкативших в лагерь, рассеяла эти опасения и показала, что раджа потерял самообладание и, образно выражаясь, размахивает белым флагом.