Мэри Кайе - Далекие Шатры

Как только известие о побеге распространится, все до единого местные жители ополчатся против них, и ни одно княжество во всей Раджпутане не даст им убежища. Так что пока оставалось лишь предоставить событиям идти своим чередом и уповать на счастливый случай, надеясь, подобно мистеру Микоберу [34], что что-нибудь да произойдет – предпочтительно чудо, ибо Аш постепенно приходил к мысли, что только оно может помочь им. «Но что я сделал в своей жизни, чтобы заслужить чудо?» – подумал он.

Ответа на этот вопрос не нашлось, и когда получасом позже действительно кое-что случилось, это оказалось не желанным чудом, но подтверждением всех его страхов и доказательством, если в таковом имелась нужда, что опасности, которые он мысленно представлял, были отнюдь не воображаемыми.

Поскольку было еще слишком темно, чтобы шагать без опаски, Аш постоянно смотрел себе под ноги и думать не думал, что сейчас он может интересовать кого-нибудь, кроме Махду, или что на него могут напасть.

Выстрел застал его врасплох, и поначалу он не понял, что целились именно в него. Пуля ударила в латхи и выбила посох у него из руки в тот самый миг, когда он услышал звенящее эхо выстрела, и Аш, действуя чисто инстинктивно, распластался среди камней. Но даже тогда он решил, что ненароком оказался на линии огня какого-то местного охотника, добывающего дичь для пропитания, а потому поднял голову и сердито крикнул в темноту.

Ответом послужил второй выстрел. Пуля просвистела над самой макушкой Аша, и воздушная струя пошевелила его волосы. Но на этот раз он не издал ни звука: если первый выстрел мог быть случайным, то второй таковым явно не был. Аш увидел вспышку дульного пламени и понял, что стрелок находится ярдах в семнадцати от него, а значит, не мог не услышать крик или принять его за крик раненого животного. В следующий момент, словно подтверждая эту мысль, в тишине раздался резкий лязг затвора: мужчина перезаряжал ружье.

От этого звука кровь застыла в жилах. В нем слышалась такая холодная решимость, что сердце у Аша подпрыгнуло и замерло. Но ум вдруг прояснился и заработал быстрее и четче, чем когда-либо в последние дни и недели. От нерешительности и сомнений, одолевавших его всю ночь, не осталось и следа, и Аш стал оценивать ситуацию так хладнокровно, как если бы находился на военных учениях на равнине под Марданом.

Неизвестный человек определенно не бродячий бадмаш, стреляющий в незнакомца по злобе или ради забавы. Ружейные пули стоят дорого, и никто не станет тратить их без твердой уверенности, что они окупятся, а у Аша не было с собой ничего ценного. Вдобавок нападающий явно знал, что его жертва не вооружена, ведь даже после двух выстрелов он не потрудился сменить позицию и продолжал стоять на прежнем месте, выпрямившись во весь рост, отчасти прикрытый, но вовсе не защищенный высокими зарослями пампасной травы, за которыми поджидал свою жертву…

Внезапно Ашу стало совершенно ясно, что он прав в последнем своем предположении. Здесь было единственное место, где рельеф местности диктовал выбор пути, и любой человек, желающий устроить на него засаду, точно знал бы, что он пройдет именно здесь и надо просто его дождаться. Кто-то знал – и дождался. Несмотря на темноту, попасть в цель было нетрудно: с такого расстояния промахнуться практически невозможно. Вдобавок ко всему Аш шел медленно и не старался двигаться бесшумно, и, если бы не латхи, он бы умер или получил смертельное ранение.

Но человек с ружьем не знал про латхи и, увидев, что Аш упал, наверняка решил, что пуля попала в цель и жертва умерла или умирает. Скорее, последнее. Напрасно он крикнул. Впрочем, многие люди вскрикивают при попадании пули, а поскольку Аш больше не издал ни звука, можно было надеяться, что нападающий, сочтя его убитым, не станет тратить третью пулю на труп. Надежда довольно слабая, однако это был единственный шанс на спасение, и, если Аш не воспользуется им с толком, все пропало.

Минут пять мужчина неподвижно стоял в своем укрытии в пампасной траве. Наконец он крадучись двинулся вперед, ступая по-кошачьи тихо и осторожно и останавливаясь после каждого шага, чтобы прислушаться.

Он вырисовался смутным силуэтом на темном фоне пампасной травы и тернового кустарника, но небо уже начинало светлеть, и предметы, несколько минут назад еще неразличимые, постепенно обретали четкость очертаний, превращаясь в камни и кусты, и Аш разглядел ствол ружья, по-прежнему направленный на него. По положению ствола он понял, что палец стрелка все еще лежит на спусковом крючке и он не должен двигаться и дышать, коли хочет остаться в живых.