Дин Кунц - Эшли Белл

Хуже всего то, что она позволила с собой играть. Слишком долгое время понадобилось для догадки – не мытьем, так катаньем ей постоянно мешают в ее поисках. Чересчур много сил, эмоций и… часов потратила Биби на беспочвенные страхи и тревоги, ища защиты от того, что на самом деле не представляло для нее ни малейшей опасности. Постукивание в дверь. Царапанье в дверь. Человек в капюшоне и его собака. Татуировка также была не к месту. Чего она добилась, сделав себе тату? Эшли Белл будет жить. Яркая демонстрация несгибаемой решимости – не ее стиль. Обычно она тихо делает свое дело. Все эти «ты сможешь, детка» и «быстрее, быстрее» не для нее. Татуировка была вызовом, вот только Биби не понимала, кому или чему. Неужели судьбе? Она не верит в судьбу. Она – хозяйка собственной участи. Она верит в добрые поступки и свободную волю. Она сама себе судьба.

Биби сидела в машине с выключенным двигателем. Теперь снова завела его, но фары зажигать не стала.

Девушка жила одновременно в настоящем и прошлом, по крайней мере, ощущала связь с забытыми или полузабытыми событиями, которые придают очертания тому, что происходит с ней в данный момент. Она знала, как справиться с настоящим и как в нем все устроено, как заставить «сейчас» работать себе на благо, но Биби совсем плохо ориентировалась в своем прошлом. Когда наступало время вспомнить, ей надо было хвататься за вычеркнутые из памяти дни и счищать с них шелуху, стараясь увидеть, что же может таиться внутри.

Также она жила в двух мирах с тех пор, как Калида Баттерфляй за столом у нее на кухне начала искать скрытые смыслы. Первый мир существовал в соответствии с законами причинно-следственных связей, согласно логике. Он имел строгую структуру. То, что является истиной, познавалось в этом мире с помощью наблюдения и интуиции. Второй мир был диким. В нем сверхъестественное больше не таилось под покровом занавеса, веришь ты в него или нет. Оно то и дело проявляло себя. За прошедший час Биби твердо убедилась в том, что ее прошлое, начиная, по крайней мере, с того времени, как ей исполнилось десять лет, существовало во втором, диком, мире.

Из своей сумочки девушка извлекла красивую, с кожаным переплетом книгу, принадлежавшую Калиде, на страницах которой слабые серые строки, написанные почерком Биби, мелькали, сразу же исчезая. Только сейчас она увидела – это ее детский почерк. Он отличался от теперешнего тем, что маленькая Биби любила украшать написанное различными каллиграфическими изысками. Эта книга должна была быть связующим звеном не только между настоящим и прошлым, но и между двумя мирами, в которых она теперь жила.

Биби включила освещение над головой, открыла волшебную книгу и принялась листать страницы кремового цвета. Призрачного почерка она не видела. Строки Дональда Джастиса, написанные девушкой на странице, как исчезли, так и не появились. Она их писала обычными чернилами, а не исчезающими… следовательно, они переместились на другое место подобно тому, как, исчезнув с одного экрана, электронное сообщение появляется на другом… Из одной книги в другую…

Чтобы вновь овладеть собой и стать прежней Биби Блэр, какой она была до того, как на голову обрушился весь этот хаос, ей надо связать воедино прошлое и настоящее, а также те два мира, в которых она сейчас живет. Девушка не представляла, каким образом книга может помочь ей в этом, если вообще может, но интуиция подсказывала – ничего лучше у нее под рукой на данный момент нет. Нет смысла владеть волшебной книгой и не пользоваться ею.

Порывшись в сумочке, Биби нашла ручку… Она ощущала, как мелкое божество времени во всех его трех ипостасях, олицетворяющих прошедшее, настоящее и будущее, ускользает от нее. В центре системы ее ценностей всегда были работа и успех. Она часто предпочитала действовать ради самого действия, ненавидела пассивность, но на этот раз Биби постаралась забыть о срочности поисков девочки и сосредоточилась на том, что же написать…

Когда Биби принималась за следующую строку, предыдущая исчезала с бумаги. Закончив писать, она наблюдала, как последние слова бледнеют и тают. Хотя она ничего существенного этим не достигла, Биби посетило чувство, что все сделано хорошо. В душе ее затеплилась слабая надежда.

Отложив в сторону книгу и ручку, девушка выудила из бутылочки две капсулы тайленола. Поцарапанное ухо и покрытое синяками лицо болели. Татуировка на руке горела огнем, пекла всеми вертикальными и горизонтальными палочками, из которых состояли буквы. В бутылке, захваченной Биби из мотеля, оставалось достаточно теплой кока-колы, чтобы запить болеутоляющее.