Николь Келби - Розовый костюм

Я бросил бы ее любимой под ноги. Но я бедняк; богат я лишь мечтами…

И вот теперь Кейт никак не могла выкинуть из головы эти строки. Выглянув в окно, она увидела, как из паба изливается толпа и, спотыкаясь, разбредается по домам.

И я мечтами выстлал путь твой…

Уильям Батлер Йитс – хорошенький способ извиниться! Только Патрик Харрис на такое способен.

Будь осторожна, милая: ведь ты ступаешь по моим мечтам.

В бедном раю Кейт не было ткани «небесной красоты, что соткана из нитей золотого и серебряного света». Там от пола до потолка торчали голые ржавые водопроводные трубы. А с железной ванны слезала облупившаяся белая краска. И все-таки у нее были строки Йитса с его изысканным и удивительным видением мира; и она обретала в этих строках своего рода утешение.

Кейт хотела просто на минутку закрыть глаза, но, сама того не ожидая, соскользнула в сон. А потом соскользнула и под воду – и чуть не утонула. Она очнулась, услышав чей-то громкий смех и невнятно-визгливые вопли прямо у себя под окнами. Оказалось, домой возвращается вдрызг пьяная Мэгги с Большим Майком на буксире. Кейт выскочила из совершенно остывшей ванны и долго не могла унять дрожь. Ее тонкий синтетический халатик стоял колом и неприятно колол кожу, и от него почему-то пахло синькой. Она потуже подпоясалась и села прямо на щербатые плитки пола.

Голая электрическая лампочка, покрытые пятнами стены, ржавые, непрерывно стонущие водопроводные трубы – вот это моя жизнь , думала Кейт. Жизнь под облаками. Эта жизнь вдруг показалась ей отнюдь не прекрасной и отнюдь не слегка надломленной – а попросту сломанной. И в эту минуту Кейт окончательно решила, что непременно скопирует раскрой костюма, присланный Шанель; скопирует еще до того, как сам костюм появится на свет. Еще до того, как он будет раскроен и сметан. Если Хозяйки об этом узнают, ее могут уволить. Но Кейт было все равно. Если она случайно испортит раскрой, ее тоже могут уволить. Но она чувствовала, что должна сшить для Мэгги розовый костюм. Это был вызов, и сопротивляться такому вызову Кейт была не в состоянии. В конце концов, этот розовый костюм – настоящее произведение искусства. Не копия копии. Я стану как бы причастна к искусству великого художника , думала она.

Времени у нее было мало, и она одним движением руки смахнула все с рабочего стола, свалив лежавшие на нем вещи в кучу. Затем надела белые хлопчатобумажные перчатки – она всегда их надевала, когда имела дело с особенно тонкими, изысканными тканями, – и закатала рукава старого купального халатика.

Шанель всегда работала в костюме, шляпе и жемчугах – об этом Кейт не раз рассказывали Хозяйки; но сейчас у Кейт попросту не было времени на то, чтобы достойно одеться. Посылку с раскроем Хозяйки уже открывали, а потом снова запечатали ее в тонкий целлофан. Кейт аккуратно стянула целлофан с коробки и открыла ее. Муслин был дополнительно завернут в белую папиросную бумагу с напечатанным на ней именем Шанель и ее знаменитым логотипом «СС». Бумажный сверток был заклеен восковой печатью. Но если действовать очень осторожно, печать останется целой и никто не узнает, что Кейт открывала коробку. Она аккуратно вытянула муслин из бумажной обертки, не повредив печать.

Хорошо. Отлично. Просто идеально.

Она никак не могла поверить, что держит в руках раскрой, сделанный самой Шанель. В «Chez Ninon» еще никогда не получали точной реплики ее моделей. В этом заключался некий глубинный смысл, некая особая торжественность и опасность. Только сейчас Кейт поняла, как далеко от оригинала отстоял ее вариант раскроя. Слава богу, что он не понадобился. Ведь это была просто дешевая имитация. Какой же я была дурой, думала она. А ведь я тогда так собой гордилась, считала, что у меня все расчудесно получилось. Теперь-то ей было ясно, что Супруга П. моментально догадалась бы, что это всего лишь жалкая подделка. Все-таки она была очень давней клиенткой Шанель и хорошо ее знала.

От ткани исходил слабый мускусный запах роз и сигарет. Муслин цвета старой слоновой кости обладал какой-то особой плотностью. Возможно, для буклированных тканей Шанель и муслин требовала особого сорта. Раскрой был сметан золотой ниткой. Пронизан , подумала Кейт. Держа в руках творение Шанель, она вдруг поняла, что сама-то ничем не лучше обученной обезьяны. Если тот или иной дизайнер использовал какой-то конкретный шов, то и Кейт легко этот шов воспроизводила. Если дизайнер особым образом подворачивал воротник, то и Кейт делала то же самое. В «Chez Ninon» от нее требовалось одно: чтобы изделие казалось максимально «подлинным». Но под конец копия, которую там создавали как «абсолютно точную» – из точно такого же материала, сшитую точно такими же идеальными стежками, – все же оказывалась лишь приблизительно похожей на оригинал. «Слегка подпорченной», как там это называли. «Подпорченной» – как кусок мяса, который случайно оставили лежать на солнце.