Лотти Могач - Поцелуй меня первым

Я ответила, что тестирую веб-сайты. Он заговорщицки наклонился ко мне.

– Я слабо разбираюсь в компьютерах, хоть и запустил веб-сайт. Кто бы мог подумать, правда? Чур, никому ни слова. – Он рассмеялся. – Научишь меня нормально работать на компьютере? Родителей, наверное, уже научила?

Я объяснила, что мама умерла, а отца я никогда не знала, поскольку они с мамой развелись, когда она была беременна.

– А братья и сестры у тебя есть?

– Я – единственный ребенок.

– Надеюсь, мы на форуме хотя бы немного заменили тебе семью, – улыбнулся он.

– Конечно! – воскликнула я и подумала, что это на меня не похоже: слишком много ажиотажа, как у девочки-подростка на телешоу.

– Знаешь, Лейла, я поражаюсь тому, как мудро ты рассуждаешь. Ты и другие участники форума. Порой мне хочется кричать от восторга, в буквальном смысле. – Он понизил голос. – Я тебе кое в чем признаюсь: вообще-то я оптимист, но время от времени меня угнетает то, как ограниченно и путано мыслят окружающие. Этот ментальный статус-кво. Понимаешь, о чем я? Ты задумывалась об этом?

– Да, и не один раз, – горячо согласилась я.

– В такие моменты стоит мне только зайти на сайт, где образованные, увлеченные люди, такие, как ты, искатели истины, заняты обсуждением действительно важных вопросов, и я понимаю: все будет хорошо.

Адриан снова улыбнулся. Его рука все так же лежала на спинке скамьи, и я помню, как его лицо сияло под лучами солнца. Только тогда я с изумлением осознала реальность происходящего: я беседовала один на один с умнейшим человеком, внимания которого домогались все на «Красной таблетке» – а он был поглощен разговором со мной. Он сидел так близко, что я видела поры на его лице и ощущала дыхание, пахнущее мятными карамельками. Над мокасинами Адриана виднелась узенькая полоска носков. Я сидела почти вплотную и могла бы дотронуться до него. Рэндфан все отдал бы за возможность оказаться на моем месте: на прошлой неделе он сообщил, что вытатуировал на руке излюбленную фразу Адриана: «Важно не достижение цели, а то, что встретится на пути».

Нас окружали люди, однако их присутствие не ощущалось, будто мы с Адрианом остались совсем одни. Беспокойство, с которым я шла на встречу, тоже рассеялось: я была почти уверена, что Адриан хочет сделать меня модератором. Там и тогда я была абсолютно счастлива. Я даже могу описать это чувство: как будто все вокруг меня внезапно стало соразмерным.

– Итак, Лейла, что ты думаешь о сайте? – спросил Адриан, откинувшись на спинку скамьи. – Только честно. Мне очень важно твое мнение.

Я ждала этого вопроса и пустилась в рассуждения о том, что «Красная таблетка» – это оазис здравого смысла, место для интеллектуальных поисков, и так далее. Как и прежде, Адриан слушал меня с неподдельным интересом.

– Ты действительно так считаешь? Боже, как приятно это слышать! – воскликнул он и рассказал немного об истории создания сайта, правда, ничего нового: как он запустил сайт в США и как американцы больше интересуются экономическими аспектами либертарианства, в то время как нас, англичан, привлекает философская его сторона.

Адриан подался ко мне.

– Пожалуй, тебе я могу признаться: я и сам склонен рассматривать любой вопрос в первую очередь с точки зрения морали. То есть экономические аспекты, разумеется, важны, но главным образом меня занимает вопрос «как нужно жить».

– Меня тоже! – откликнулась я.

– Взять хотя бы недавнюю дискуссию о праве на смерть, – продолжал он. – Ты очень активно проявила себя. Должно быть, для тебя эта проблематика представляет особенный интерес.

– Да, – согласилась я и почувствовала себя уверенно. – Я считаю, что высшее проявление самособственности – это решить, где и когда умрешь. Невозможно отрицать право на самоубийство, если веришь в автономность личности. Каждый должен выбирать сам, как и когда ему умереть. Это фундаментальное право любого человека.

– А следует ли принимать во внимание этические соображения? – спросил Адриан. – Обязательно ли наличие смертельной болезни, чтобы общество не осуждало человека, решившего покончить с собой?

Я покачала головой.

– Важно качество жизни, а не ее длительность. Пусть каждый решает сам, стоит жить дальше или нет.

Пока мы беседовали, на дороге появился ребенок в панаме, девочка лет двух, неуверенно семенящая на коротких ножках. Она радостно что-то лепетала и время от времени оглядывалась на отца, шедшего немного позади. Вдруг она оступилась и упала ничком, рядом со скамьей, где сидели мы с Адрианом. Через секунду девочка подняла голову – к щекам пристал мелкий гравий – и раздался пронзительный детский вопль.