Далия Софер - Сентябри Шираза

— Господи, Джавад! Так они в конце концов посадят всех нас! Но что ты будешь делать?

— Я уже месяц как скрываюсь в домах друзей под Тегераном: поживу два-три дня у одних и перехожу к другим. Но долго так продолжаться не может, список моих друзей не бесконечен. — Он смеется, снова поглаживает бороду. — Я уезжаю в одну деревушку на севере — знакомая семья согласилась приютить меня на несколько недель.

— А что потом?

— Потом я рассчитываю получить изрядную сумму наличными — проворачиваю одну сделку… Деньги эти пойдут контрабандистам, которые переправляют людей в Турцию. Та деревушка как раз у самой границы.

— Сделка? Джавад-джан, тебе что, мало неприятностей?

Он понижает голос:

— Никаких неприятностей. Я ввожу водку из России — заказчики берут ее ящиками. Ты даже не представляешь, сколько их…

— Так ты… торгуешь спиртным? — Она озирается — не слышал ли кто, — но понимает, что их голоса потонули в людском гомоне. Она задерживается у лавки, смотрит на рулоны тканей, уложенных высокими, чуть ли не в десять метров штабелями, — на фоне этих пестрых стен резким контрастом выделяются фигуры женщин в черном. — Ты хоть понимаешь, чем это грозит, Джавад? Если тебя поймают, казнят на месте!

— Не поймают. Я имею дело с профессионалами.

— Да кто эти профессионалы? Русские воры?

— Слушай, я не могу открыть тебе всего. Скажу только: мне сейчас нужны деньги — перекантоваться до прибытия партии. Ты мне поможешь?

— Сколько тебе нужно?

— Тысяч десять.

— Долларов?

— Конечно, чего же еще? — Он улыбается. — Я ко всему прочему еще и задолжал кое-кому.

Он не впервые одалживает такие суммы. Из-за этих вечных ссуд, которые из разряда долгов неизбежно переходили в разряд подарков, она не раз выговаривала Исааку. «Ты не только финансируешь его дурацкие затеи, а еще и залог за него вносишь, стоит ему влипнуть», — говорила Фарназ; Исаак, когда аргументов в защиту младшего брата не оставалось, отвечал просто: «Деньги дают ему надежду начать все сначала. Ну как тут отказать?» А теперь мало того, что сумму он просит крупную, так еще и втягивает ее в свои махинации, а это волнует Фарназ больше всего.

— Даже не знаю, Джавад, — говорит она. — Не хочу ввязываться в твои темные дела. Вдруг станет известно, что я тебе помогаю, — это может навредить Исааку.

Джавад останавливается, берет Фарназ за руку.

— Прошу тебя! Если я не уеду из Тегерана, меня как пить дать схватят. А мне, при моей репутации, надеяться не на что, это я тебе точно говорю.

Они стоят у фруктовой лавки; в утреннем воздухе разливается кисло-сладкий аромат гранатов, красных и золотистых гранатов с «коронами» набекрень. Фарназ смотрит на полосатого в лучах солнца Джавада — в глазах у него мольба.

— Но если я сниму со счета такую крупную сумму, это вызовет подозрения. А выписать чек тебе невозможно.

— Я все продумал. Один мой друг, Шахрийар Бехешти, держит антикварную лавку. Выпиши чек ему, а он передаст деньги мне. Если тебя спросят, на что ты потратила десять тысяч долларов, скажешь — купила миниатюру шестнадцатого века. Мой друг даст ее тебе на время — вдруг понадобится подтвердить покупку.

— Ох, Джавад, даже не знаю… И без того столько навалилось.

— Пожалуйста! Вся надежда только на тебя. Иначе мне конец — как схватят, тут же убьют.

Она размышляет: как бы на ее месте поступил Исаак? Он столько раз выручал Джавада, прекрасно понимая, что брат ни доллара не вернет. Но дело даже не в том, что Джавад с его аферами, беспутными девицами, постоянными просьбами ссудить ему деньги вызывал у нее неприязнь. Не помоги она ему, его в самом деле убьют, а разве можно жить с такой тяжестью на душе, да и как она посмотрит в глаза Исааку.

— Ну, хорошо.

Они сворачивают в примыкающий к базару безлюдный переулок, там высятся горы пустых коробок, мешки с мусором. Пахнет плесенью; по мятым яблокам и раздавленным кабачкам ползает колония муравьев. Она достает чековую книжку.

— Так кто продает мне миниатюру за десять тысяч долларов?

— Спасибо тебе, Фарназ! Получатель — «Антиквариат Фариба». Когда я доберусь до той деревушки, отправлю тебе письмо, подпишусь «хаджи Голям». Как только у меня появятся деньги, переправлю их антиквару, а он вернет тебе. Когда перейду границу, напишу еще письмо. В нем будет фраза: «Дети выросли и думают, где обосноваться».

Она передает чек.

— Удачи, Джавад. Будем ждать добрых вестей.

Он берет чек, опускает в карман.