Анджей Ясинский - Ник 8

Министр посмотрел на своего сына, на Николая, даже на своих телохранителей, которые тихо о чем-то общались друг с другом в углу комнаты.

- Сколько еще есть времени до того момента, когда вашу нетрадиционную реанимацию уже нельзя будет использовать?

Николай задумчиво посмотрел на графики, снова подергал мочку уха и уверенно ответил:

- Обычно динамика разная у разных объектов, но в данном случае могу почти со стопроцентной уверенностью сказать - еще час, максимум полтора и все. Останется только традиционное вмешательство, возможно с нетрадиционщиной в качестве подмоги, но уже не как основного средства.

- Какие вы даете гарантии?

- Скажем так, пока мои слова с делом не расходились. - Николай с сочувствием смотрел на Кедрова.

Орлова вздохнула. Почему-то она верила брату. Хотя как ученый и как врач обязана была подвергать все это сомнению, пока тысячу раз все не перепроверится, не подтвердится. А тут и министр обратился к ней:

- А вы что скажете? Ведь он ваш консультант?

Елена вздохнула.

- Как врач я просто обязана запретить подобное вмешательство. Но как человек мне хотелось бы верить, что это "серебрянная пуля", если вы понимаете о чем я.

Министр снова задумался. Встал, подошел к окну и минут пять стоял, глядя на улицу.

Простояв указанное время, Кедров вдруг повернулся и позвал одного из своих телохранителей.

- Миша, подойди.

Когда телохран подошел, Кедров вдруг засунул ему за пазуху руку и вытащил оттуда тонкий небольшой нож.

- Виктор Сергеевич! - Но Кедров быстро взялся за лезвие и дернул его, разрезав себе ладонь, с которой хорошо так закапало.

- Докажи! - Он протянул руку Николаю.

Тот даже не моргнув глазом спокойно взял руку министра, а второй провел верху, как бы стирая кровь. Потом стряхнул капли крови со своей руки.

- Все.

Кедров неверяще смотрел на обляпанную кровью, но совершенно без пореза ладонь. Сунул ее своему не менее ошеломленному телохрану:

- Ну? Что видишь?

- Ничего! В смысле раны нет. Но кровь есть, значит не кажется это.

Затем и Орлова посмотрела, смыла заспиртованной ваткой уже начавшую сворачиваться кровь.

Министр Кедров посмотрел на Николая.

- Сделаешь? - и кивнул в сторону капсулы.

- Дело в том, что просто так мне это делать не интересно.

Кедров покатал желваки.

- Чего ты хочешь?

- Я просто хочу, чтобы это сделала Елена Васильева. Разумеется под моим руководством. У меня тут есть аппарат для экстренной реанимации, - Николай кивнул на прибор, все так же испускающий из себя информацию по больному. - Я его хочу оставить ей для постоянного использования, для накопления статистики. Все это для того, чтобы усовершенствовать методы лечения. В идеале моя цель - сделать такое устройство, которое бы вытянуло с того света любого пациента автоматически. Сейчас это работает в полуавтоматическом режиме и то не всегда. В любом случае результат не будет отличаться от того, если это сделаю я сам.

- Хорошо. Мне так даже будет спокойней. - Расслабился министр. - Елена Васильевна хорошо известна своим профессионализмом. Нам можно остаться?

Николай пожал плечами и кивнул сестре в сторону аппарата. Дальше между ним и сестрой пошел деловой и малопонятный разговор. Министр периодически морщился и дергался, когда Елена Васильевна вполголоса обвиняла Николая в дилетантизме или когда тот в другой раз называл ее дурой. Несколько раз Кедров уже хотел прервать "лечение", но всякий раз останавливался, все таки надеясь на нужный результат. Ну и верил он в то, что "хуже не будет" - настолько сильное впечатление на него произвело изуродованное тело любимого сына. Несколько раз он буквально вскакаивал, когда слышал из уст Елены Васильевой "ух ты!" или "не может быть!", но в последний момент сдерживался, боясь своим вмешательством помешать лечению. Или это не лечение, а исцеление?

Через полчаса Елена Васильевна сказала:

- Все! Думаю, накачать витаминами, питательными веществами, еще раз почистить кровь и можно будет будить. Или дать поспать?

- Пусть самостоятельно проснется. - Сказал Николай. - Организм сам поймет когда можно. Жми сюда, чтобы выключить аппарат. - Свечение экранов вокруг капсулы пропало.

- Согласна. - Елена Васильевная. - Не трогаем. Оставим под присмотром реанимационного комплекса. - Потом обернулась к Кедрову и улыбнулась. - Подойдите.

Министр несколько мгновений сидел не шевелясь, потом аккуратно встал и медленно подошел. За стеклом он увидел обнаженное тело своего сына, но полностью целое. Без шрамов, гематом, со здоровой чуть загорелой кожей. Грудь его медленно вздымалась и опадала. Министр обессиленно прижался лбом к стеклу и закрыл глаза. Как сквозь туман он услышал, как Николай обращается к Елене Васильевой: