Петр Дедов - Светозары

— Любопытный ты малец, — говорил старик. — А любопытной Варваре — нос оторвали.

— Плохо быть любопытным?

— Может, и не плохо, да только и своей мозгой доходить надо, а не все спрашивать. Чужим, брат, умом не проживешь.

Неулыбчивым скуластым лицом, особенно вислыми, как у моржа, усами здорово напоминал он мне портреты писателя Алексея Максимовича Горького. Я сказал ему об этом.

— Читал маленько, в силу грамотешки своей, — отозвался Максим Воинович. — Здорово о жизни понимал человек! Особенно понимал душу рабочего.

— У него там все босяки да городские разные, — возразил я. — Самую главную-то, крестьянскую работу он не знал.

— А кто тебе сказал, что крестьянская работа — главная?

— Сам знаю. Да и Виктор Мельников, — у них на квартире я стою, — так же думает.

— Ну-у, брат, — протянул старик, — мозга-то у тебя, оказывается, набекрень. Как же можно разделять — какая работа главная, а какая — нет? Она всякая главная, всякая нужна. Без хлеба плуг не скуешь, твоя правда. Но и без плуга его не посеешь, хлебушко-то… Замечаю, обижен ты на городских. Чем они тебе не пофартили?

— Город портит людей! — выплеснул я давно накипевшее. — Сколько здесь всяких бандюг, дармоедов, спекулянтов!..

— Ну-ну, — перебил старик. — Вижу, на барахолке ты бываешь частенько.

— Дело не только в барахолке… Клавку Мельникову, хозяйку мою, возьмите. Хорошая девка была — скромная, честная — пока жила в деревне. А тут превратилась в эту… глаза завидущие, руки загребущие. Ни стыда ни совести. Мужа заездила, в алкаша превратила. Кто ее такой сделал?

— Сама себя она сделала такой, не пори горячку, — спокойно возразил Максим Воинович. — И в деревне она такою же стала бы, если бы ей там хомут маленько ослабили. Я вот родился в городе и всю жизнь тут прожил, — так что же, обязательно должен был негодяем стать?

Дня через три, как положили к нам в палату Максима Воиновича, нянечка принесла свежий номер районной газеты, подала ее старику.

— А я и не знала, что за героем посудину таскаю, — сказала она. — Думала, простой смертный.

Нянечка Наташа была девка улыбчивая и ехидная. Старик посмотрел на нее с удивлением, раскрыл газету. Там, на третьей странице, красовался его портрет.

— Узнаете? — скалилась Наташа.

— Так вроде я, — смутился старик. — Только галстук-то откуда? Я сроду галстуки не носил… Один раз попробовал — неудобно, мешает, как собачья удавка на шее…

— Вы нам зубы не заговаривайте! — погрозила пальцем Наташа. — Признайтесь лучше, почему скрываете, что вы герой? Боитесь, обмывку потребуем?

— Да какой герой? Чего ты несешь околесицу! — возмутился Максим Воинович. — Герой, кверху дырой…

— А прочитайте-ка, что о вас пишут.

— Так я… без очков-то… Прочитай, Серега, — протянул он мне свежую, пахнущую варом газету.

В статье, озаглавленной «Героический поступок», рассказывалось о том, что М. В. Бибиков тридцать два года проработал «лицом к огню», то есть в депо, котельщиком паровозных топок. Что он не щадит сил и здоровья: в ночь-полночь его можно поднять с постели, если случится какая авария. Словом, безотказный работник, мастер — золотые руки… А на днях М. В. Бибиков совершил героический поступок: паровоз, который водил тяжеловесные рекордные составы, неожиданно встал из-за авария в котельной части. Рекорд был под угрозой срыва. Тогда М. В. Бибиков «бросился в горящую топку», вернее, не стал ждать, когда котел остынет до конца, полез его ремонтировать, сократив тем самым простой ударного паровоза на целых четыре часа! Правда, герой получил травму: обжег левую ногу и теперь лежит в больнице…

— Там так и написано: бросился в горящую топку? — прервал мое чтение Максим Воинович. — От шалопай! Да газетчик-то этот… Прибежал, когда меня домой привезли, после ожога-то… Давай расспрашивать, фотоаппаратом щелкать. Говорил же я ему, поганцу, чтобы он не поминал про то, что котел не остыл до конца, когда я полез в него…

— Так в этом и геройство ваше. Что же тут зазорного? — спросила нянечка Наташа.

— Тьфу, чтоб вас! — рассердился старик. — Им плюй в глаза, а они — божья роса… Да меня ж с работы могут в три шеи погнать за такие штучки! Это ж грубое нарушение техники безопасности!

— Ну, а зачем вы ее нарушаете? — не унималась Наташа. — Больше за это платят?

— Да никто ничего не платит! — кипел Максим Воинович. — Просто… Ну, как тебе объяснить? Чтобы до конца остудить паровозный котел, нужно много времени. А если даже паровоз простоит один час — о-е-е какие убытки государству. Тысячи рубликов! Понимаешь? Из-за меня — тысячи рубликов!