Катрин Пулэн - Лили и море

— Скорее рано, можешь снова заснуть.

Но он сел у изголовья моей постели. Как и накануне он положил свою голову на руки и смотрел в ночное небо. Я вылезла из своего спального мешка, взяла сигарету, которую он зажег. Огонь освещал его печальное лицо.

— Это было хорошо? — прошептала я.

— Как обычно.

Ветер свистел за окном, над крышей. Он взял сигарету.

— Ты собираешься снова отправиться рыбачить, после того как они вытащили у тебя это дерьмо…

— Я считаю, что все для меня закончилось. — Я вздохнула, я просто кипела от гнева, слезы наворачивались на глаза.

Ты найдешь другой корабль. Энди тебя примет ловить лосось. Возможно, даже работа на тендере [12] Вспомогательное судно, на котором рыбацкие судна могут получать воду, топливо, продукты питания и где они разгружают улов, который выловили в течение дня. , это довольно теплое местечко, а потом уйдешь в море на все лето.

— Меня не интересует так называемое теплое местечко, понимаешь. Конец лета — это будет слишком поздно для мыса Барроу: я не увижу полуночное солнце. Море начнет замерзать. И будет очень холодно, чтобы спать снаружи.

Он грустно засмеялся.

— Ну ты и упрямая. Возможно, ты хочешь вернуться на «Мятежный» ради кого-то. Шкипера или Дэйва.

— Ой, нет. К тому же у них есть женщины.

— Я вновь останусь совсем один. Как и раньше.

— Ты особо и не почувствуешь разницы, мы ведь и разговаривали не так уж много.

Да, но все-таки ты была здесь. В сущности, мы немного похожи.

Он опускает голову, вздыхает. Более сильный шквал ветра роняет что-то снаружи. Я снова думаю об одиноком пустыре под луной, об огромных облаках, которые кучкуются на небе, о молчаливых волнах, об обратной стороне океана, который гремит и ревет, о свистящем ветре и о тех, кто уходит вдаль в ночи, возможно до Берингова пролива или еще дальше, и о тех, кто никогда ни перед чем не останавливается, в этот час я думаю о кораблях, находящихся в ледяном бархате, о нас, укрывшихся между этими непроницаемыми стенами, как о двух сбитых с дороги животных.

Я стонала во сне. Мечты мне все еще не давали покоя. Стив тихо храпел. Когда он вышел посмотреть восход солнца, я даже не услышала. Затем кто-то вошел и сел на мою постель. Я открыла глаза. Я узнала высокого худого парня. Я обрадовалась сразу.

— Ты! — Я бросилась к нему и прижалась изо всех сил. — Могу ли я снова отправиться с вами на рыбную ловлю? Ты возьмешь меня на корабль?

Он пропах морем, наживкой и мокрым непромокаемым плащом. От него также пахло мылом и средством после бритья. Он рассмеялся.

— Да, — сказал он, — приходи.

За две секунды я уже была готова. Я сложила свой спальный мешок и схватила котомку на полу.

И мы ушли. Я не подумала о том, чтобы попрощаться со Стивом, даже не повернулась к красному креслу. Мы ехали к «Сэйфвэю». Он был слишком словоохотливым, а я больше помалкивала, с бьющимся сердцем и тоскливым ожиданием, моля, чтобы ему не пришла в голову идея осмотреть мою руку. Он оставил бы меня на берегу.

Принесли сдобу для мужчин, сели за стол пить кофе. Было еще очень рано.

— Прибыли в четыре часа… Я оставил парней на пути для разгрузки. Лов был удачным. Даже ничего не потеряли из нашего оборудования.

Я узнала чрезмерно возбужденного мальчишку.

— И как твоя рука? Они хорошо вылечили тебя? Я связывался с больницей время от времени, меня держали в курсе твоего лечения. Покажи мне ее.

Я не решалась ему показать.

— Они мне сказали, что все будет хорошо, я смогу снова отправиться на рыбную ловлю.

— Увы. Это скорее плохо.

— Надо только, чтобы у меня было достаточно сухих перчаток.

Я посмотрела на его лицо, на его страстные черты.

— Я много размышлял, — сказал он, — надо узаконить твое положение здесь. Тогда не будет никаких сюрпризов со стороны службы иммиграции. Тебе придется подождать — поедешь с нами на лов белого палтуса.

Я едва дышала. Мое сердце сильно билось. Я чуть не расплакалась.

— Стив вел себя с тобой хорошо? — спросил он снова.

— Стив — хороший парень. Мы отлично ладили.

Йан нахмурился, его рот стал резче.

— Я имел в виду, был ли он с тобой корректным.

Его лицо расслабилось.

— Джон покидает корабль, но он сказал, что будет один наблюдатель во время последней поездки.

— Так что, я по-прежнему буду спать на полу?

Он улыбнулся.

— Нет, ты заслужила свою койку.

Он снова подал нам кофе в стаканчиках.

— Ты знаешь, а на «Азартном» был один наблюдатель, так вот он по совместительству еще и доктор…