Эдриан Джоунз Пирсон - Страна коров

– …На чем я остановилась? Ах да, про сперму и яйцеклетку. Вот поэтому в понятиях общинного колледжа это выглядит так…

Тут Марша умолкла, чтобы поправить перед саронга, который угрожал того и гляди соскользнуть ниже ее сосков. После чего перекинула лист блокнота, на задней стороне которого обнаружилась следующая отпечатанная диаграмма:

– Итак, каждая из нижних шести чакр, – объяснила она, – служит подъему энергии из нижних областей вверх через грудину и сквозь сердце выше, мимо горла и третьего глаза, а в итоге она поступает в седьмую чакру на макушке, которая есть достижение духовной подключенности к миру, окончательного просветления, единства с богом и полное безусловное подтверждение нашей аккредитации на шесть лет уполномоченным органом аккредитования. Разумеется, достичь этой цели нелегко. Но именно эта тропа к окончательному просветлению есть конечная цель для каждого из нас как людей, стремящихся к высшим прозрениям, – и для всех нас как общинного колледжа, стремящегося к региональной аккредитации.

Марша умолкла.

– Есть ли уже вопросы?

– У меня один, Марша…

Руку поднял Льюк Куиттлз. Они с Этел сидели на одной циновке – казалось, гораздо ближе друг к другу, нежели все остальные в кругу.

– У меня вопрос про космический оргазм.

– Да, Льюк. И в чем именно?

– Ну, у нас с Этел просто завязалась побочная дискуссия, и мы, знаете, задались вопросом, так ли хороши космические оргазмы, как оргазмы земной разновидности. Мы о них много слышали, и нам с ней обоим просто как бы интересно, насколько велика вероятность того, что мы сможем такой испытать сегодня вечером…

– Если честно, Льюк, это маловероятно. Перво-наперво, космический оргазм не похож на сильный физический, какой вы с Этел можете пережить как мужчина и женщина. Да и не походит он на неброский оргазм, какой могут испытывать они со Стэном как муж и жена. На самом деле то, что мы называем космическим оргазмом, – вообще не оргазм, а скорее глубокое духовное единство с миром. Это отпадение всех земных ощущений, выход за пределы времени, отрешение от сознания собственной самости – иными словами, то самое, что влечет за собой несчастье и страданье для наших душ. Чтобы достигнуть таких мгновений, понадобится вечность. Поэтому, Льюк, нет – его вы сегодня вечером вряд ли почувствуете. Но мы можем хотя бы начать этот процесс, исследуя физический оргазм, кой есть первый, хоть и самый низменный шаг к более близким отношениям с богом.

– Меня устраивает, – сказал Льюк.

– Меня тоже, – сказала Этел.

Все преподаватели и сотрудники по кругу закивали, тем самым подтверждая общее согласие с этой мыслью.

Ответив на вопрос Льюка, Марша продолжала.

– Больше вопросов нет? – спросила она. – Ну, тогда, раз мы познакомили вас с ключевыми принципами тантрической философии, мы готовы начать стимуляцию различных наших чакр, чтобы высвободить кундалини из ее спящего состояния в наших гениталиях. Чтобы у нас начался этот процесс, давайте разобьемся на пары…

Марша обвела взглядом круг и, перемещаясь по часовой стрелке с того места, где сидела сама, постепенно спарила нас женско-мужскими дихотомиями, по двое за раз: Херолда – с Уинни; Льюка – с Этел; Нэн с кафедры политологии – с чарующим учителем творческого письма; волосатого профессора экономики – с пристыженной лекторшей; преподавателя химии – с составителем заявок на ассигнования колледжа; развивающий английский – с эсперанто; сочинение среднего уровня – с введением в евгенику; британскую литературу – с логикой. И когда она обошла таким манером весь круг и закончила спаривать Гуэн с поклонником Шекспира без рубашки, сидевшим с нею рядом, и когда стало ясно, что я остался один из всего круга, у кого нет партнера, Марша взглянула на меня и сказала:

– Ну, Чарли, похоже, вы у нас третий лишний. Сегодня для вас никаких оргазмов! Шучу… мы можете быть моим партнером. Вот, подсаживайтесь ко мне…

Марша жестом показала место перед собой, куда мне следовало сесть, и я его занял. Другие пары последовали нашему примеру – они усаживались по кругу друг перед другом, один человек лицом внутрь, другой наружу, – и я, окинув пары взглядом, увидел новые впечатляющие комбинации цветов, получавшихся при такой рассадке: розовато-лиловый мешался с фиолетовым; фуксиевый сливался с розовым; перемешивались различные оттенки зеленого; осенняя бурость сухой листвы гладко переходила в тусклую серость вечной зимы. А совсем рядом ведический белый Марши сошелся с моим собственным бенгальским оранжевым и образовал поразительную комбинацию рецессивного альбиносно-оранжевого оттенка – или же выбеленной полной луны. Марша продолжала: