Эдриан Джоунз Пирсон - Страна коров

– Что?

– Или красоту интеграла?

– В последнее время – нет.

– Позвольте мне вам ее открыть…

– Ладно…

– Я вам ее открою медленно и откровенно…

– Да…

– Чтоб вы ее увидели…

– Да…

– …во всем ее великолепии…

– Мне кажется, я ее вижу…

– Прекрасна ли она?

– Да!

– Вам она способствует?

– Способствует. Но вот это моему уравнению раньше никогда делать не доводилось…

– Никогда?

– Ну, давно, во всяком случае.

– Как давно?

– Не помню. С первого курса колледжа, наверное.

– Ну а теперь может!

– Поразительно…

– Не останавливайтесь.

– Ладно.

– Конец уж виден.

– Ладно.

– Мы близки.

– Хорошо.

– А вы?

– Несколько.

– Давайте насладимся вместе.

– Я попробую.

– Могу помедленней, если хотите.

– Нет, не надо.

– Вы уверены?

– Да.

– Но что это?

– Что что?

– Этот звук.

– Какой звук?

– Этот звук, доносящийся от вашей тумбочки. Рядом с будильником. Что это?

В тиши моей квартиры громко и неуместно звонил телефон.

– Телефон.

– Не отвечайте!

– Конечно.

– Он прекратит.

– Я знаю.

– Мы уже рядом…

– Точно.

Через несколько минут очень громкий телефон смолк, но тут же зазвонил опять так же громко.

– Опять телефон…

– Пусть звонит.

– Сколько времени?

– Почти два.

– Два?

– Да, два.

– Два часа?

– Да, сейчас два часа!

– Точно или примерно?

– Примерно. Сейчас примерно два часа!

– Это будет ночи или дня?

– Боже мой, Чарли, неужели это и так важно? Сейчас?!

– Извините, но я администратор в области образования. Такие вещи для меня важны.

– Сейчас?!

– Нет, наверное – нет…

– Так пускай этот проклятый телефон себе звонит!

И я предоставил ему звонить.

Потом она сказала:

– Как видите, мы уже перешли на повышенный уровень.

А я сказал:

– Да, я заметил.

– Вы чувствуете перемену в скорости?

– А я это чувствую?

– Для таких вещей существуют слова.

– Мне все равно нравится.

– Вас удивляет?

– Удивляет.

– Вас ошарашивает?

– Немножко. Все это для меня так ново.

– Думаю, вы начинаете осваиваться.

– Я определенно стараюсь.

– И это меня возбуждает…

– Я рад.

– Как профессионала…

– Очень рад.

– …И как женщину.

– Одновременно?

– Да. Но в особенности как профессионала…

Телефон зазвонил опять. И точно так же громко. Но на сей раз мне пришлось остановиться.

– Это может оказаться важным, – сказал я.

– Не сейчас! – прорычала она. – Мы близки!

И так я оставил его звонить. И звонить. И звонить. И звонить. И звонить. И звонить. И звонить. И когда он зазвонил снова, я даже послушать не обеспокоился. Мне было что посмотреть. И было что послушать. Зрелища и запахи были непосредственны. В воздухе витала математика. И мы были очень близки.

– Я очень близка, – сказала она.

И она и впрямь была близка – вот только, ну, не была . Телефон зазвонил еще раз, и еще раз мы выждали. И все ждали. И ждали. И вновь он умолк. Только теперь в нетерпении она дотянулась через всю кровать и выколупнула трубку из рычага.

– Я близка, – сказала она раздраженно. И затем в порядке объяснения: – Очень- очень близка.

– Очень близка? – спросил я.

– Очень-очень- очень близка!..

– Ладно, – сказал я наконец. И за чаем спросил: – Так вот какой может быть математика? Для вас она всегда такова?

– Всякий раз, – ответила она, а потом: – Хотя после матанализа становится еще лучше!..

И вот так я начал проводить свои каникулы, мерцая между качкими приоритетами математики и истории: днем с Уиллом в кафетерии; а по вечерам – с математичкой у меня в квартире. То, что обещало стать холодным и одиноким временем, вдруг превратилось в жаркое приключение. И, как она и сулила, я постепенно полюбил ощущение математики. По многу часов кряду. Через все итерации дня и ночи и во всех мыслимых положениях. Переворачивались столы. Скрипели кроватные пружины. По раскрытым лицам учебников, чьи глянцевые страницы липли к нашим потным спинам. На кухонном столе. У стены. Оседлав раковину. Все глубже и глубже в холодные зимние ночи мы вдвоем исследовали дисциплины друг друга так, что со временем они слились воедино в великом интегральном исчислении любви, в вековечном свете литературы, в старейшем и величайшем из всех верований, что известно под именем истории.

– Истории?

– Да, истории.

При этом взгляд Уилла сосредоточился целиком и полностью на мне. Ясно было, что бурбон исполнил свой долг, и Уилл больше не делает вид, что ему сопротивляется. Но так неожиданно услышав это слово, он навострил уши.