Андрей Курков - Шенгенская история

– Надо будет добавить земли, когда потеплеет, – сказал Витас.

Дед кивнул.

– Пошли, помянем! – скомандовал он.

Перед тем, как зайти на половину деда Йонаса, Витас заглянул к себе и застал Ренату за стиркой – в ванной комнате гудела вовсю стиральная машина.

– Ну все, закопали! – доложил Ренате Витас. – Я пойду у него посижу немного!

Посидеть у Йонаса Витасу особенно и не получилось – старик налил себе и парню по рюмке «Зубровки», выпили, а потом он решил прилечь отдохнуть.

Витасу и не хотелось уходить от деда, но пришлось. В коридоре он надел куртку и ботинки и снова вышел во двор. Постоял у пустой собачьей будки, подошел к амбару – дверь была закрыта. Прогулялся к ближнему лесу, слушая, как потрескивает под ногами снежная корка.

На небе светило солнце. Светило легко, прохладно и безучастно.

Витас задрал голову и смотрел на него несколько минут, удивляясь, что совсем оно не яркое и глазам от этого смотрения ничуть не больно. Солнце словно тоже было покрыто ледяной коркой, не пропускавшей солнечное тепло вниз к людям.

Устав смотреть вверх, Витас решил прогуляться до ближайшего заброшенного хутора. Но когда дошел до дома и амбара, то понял, что заброшенным это хозяйство называть не стоило. Все двери были закрыты на новенькие навесные замки. И хотя никаких следов обуви на снегу двора и у дверей Витас не увидел, но из уважения к навесившим замки людям ушел с чужой земли.

Когда сумерки принялись закрашивать отступавший день, Витас ощутил голод и вернулся в дом.

– Скучно тут у вас, – вырвалось у него, когда зашел в комнату.

– Может быть, – ответила Рената. – Но скучно бывает, только когда нечего делать!

Эти слова прозвучали, как укор. Ведь Рената как раз раскладывала на постеленной поверх стола клеенке выстиранные рубашки Витаса.

– Это я так, – пошел он на попятную. – Просто прогулялся. Дед твой отдыхать прилег.

Зашел Витас на кухню, отрезал себе черного хлеба и смастерил бутерброд с ветчиной.

Рената поставила в правом углу доску для глажки, достала утюг. Хотела было воткнуть вилку утюга в розетку, но увидела, что розетка занята. Из нее торчала древняя вилка, от который странный толстый провод тянулся к стоящей под стенкой сумке с «черным ящиком».

– Можно твой «черный ящик» отключить? – в голосе Ренаты прозвучали нотки раздражения.

– Вообще-то он твой, – ответил из кухни Витас и тут же выглянул оттуда. – Ну, или наш! – поправил он себя.

Рената наклонилась, выдернула за шнур вилку из розетки. Включила утюг.

– Чем ты думал, когда его сюда вез? – спросила в сердцах.

– Не сердись, – попросил Витас. – А то он все записывает! Это же все-таки магнитофон!

Рената недовольно мотнула головой и промолчала. Принялась за глажку.

Витас вышел из кухни.

– Может, хочешь сам погладить? – спросила она, не выдержав его взгляда, показавшегося ей снисходительным и сочувственным одновременно.

– У меня так не получится, – мягко ответил Витас.

Часов в семь она сварила вермишель и отправила Витаса позвать деда на ужин.

– Он не открывает, – сообщил Витас, вернувшись из коридора.

Рената сама решила позвать старика Йонаса. Стучала с минуту по двери, и, не дождавшись ответа, зашла. Старика в доме не было. Она обулась и накинула куртку. Вышла в морозную темень. Прошлась к амбару и увидела деда, сидящего на вынесенном из дому стуле у могилы Барсаса. Дед сидел неподвижно, воротник кожуха был поднят и закрывал его седую голову почти до самой макушки.

– Ты замерзнешь! – крикнула Рената.

Подбежала к нему, присела на корточки, заглядывая в лицо.

– Не замерзну! – упрямо проговорил старый Йонас.

– Слава Богу! – выдохнула с облегчением внучка. – Я испугалась, что ты уже замерз!

– Да я только пять минут, как вышел, – признался дед. – Захотелось почувствовать: как оно – быть собакой зимой и на холоде…

– Я ужин сделала, придешь?

Дед отрицательно мотнул головой.

– Посижу пока тут. Есть все равно не хочется.

Поужинали они вдвоем, а потом Рената попросила Витаса составить деду компанию во дворе.

– Возьми бальзам и рюмки, поговори с ним, а потом заведи в дом! – попросила она.

– Ну ты из меня прямо социального работника делаешь! – беззлобно произнес Витас, поднявшись из-за стола.

Оделся, вышел со стулом во двор. Уселся рядом с Йонасом, налил две рюмки «Жальгириса». Одну деду протянул.

– Для согрева! – сказал.

Дед рюмку взял. Выпил одним глотком, крякнул и возвратил. Недолго думая, Витас наполнил ее еще раз, а свою тоже в один глоток выпил.