Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

– Я не боюсь. Аллах защитит меня, – с вызовом бросила Златка.

– Не Аллах, а я, красавица… Я защищу тебя от всего злого на свете! Я властен творить добро и зло. Это ты понимаешь?

– Понимаю. Тогда сделай добро – отпусти меня…

Кара-Мустафа улыбнулся.

– Глупышка, нигде тебе не будет лучше, чем здесь. Сколько красавиц со всех стран мира сочли бы за честь и счастье поселиться в моем доме!

– Я не соглашусь быть наложницей даже самого падишаха! – Златка гордо выпрямилась, и в ее голосе прозвучала такая твердость, что Кара-Мустафа удивился.

– Будто у тебя есть выбор!

– Да, у меня есть другая возможность…

– Какая же?

– Смерть… Я не раз говорила тебе об этом!

– Смерти никто не минует… Но такой молодой и красивой девушке нужно еще долго жить. Жить в роскоши, в любви. И все это тебе могу дать только я!

– Роскошь – да, любовь – нет.

– Почему?

– Я не люблю тебя и никогда не полюблю!

Кара-Мустафа разгладил пальцами, украшенными драгоценными перстнями, черную бороду. Давно он не слышал, чтобы кто-нибудь, если он в здравом уме, перечил ему или говорил неприятное. А вот эта девчонка посмела! Ее откровенная отповедь больно ударила по его самолюбию. Однако он сдержался, решив, что обижаться на нее – то же самое, что гневаться на пышную розу, уколовшую тебя колючкой.

– Я подожду, пока ты изменишь свое отношение ко мне, – тихо сказал великий визирь. – Месяц, два… год…

– Этого не случится вовек! Не надейся!..

По лицу Кара-Мустафы пробежала тень.

– Смотри, как бы я сам не разлюбил тебя.

– Что же будет тогда?

– Лучше не говорить о том, что станет с тобой…

– Ты прикажешь убить меня?

– Нет, зачем же. Просто я подарю тебя человеку, который тебя не любит.

Златка задумалась. Потом сказала:

– Спасибо за откровенность, эфенди… Значит, я имею время на размышление?

– Да.

– Хорошо, я подумаю, а ты мне не досаждай!

– Ты злоупотребляешь моей добротой! – воскликнул задетый за живое Кара-Мустафа. – Помни, даже у влюбленного терпение может иссякнуть!

Златка ничего не ответила. Она понимала, что находится в безвыходном положении: освободиться от пут великого визиря нет никакой возможности. Не могла она рассчитывать и на то, что Арсен, отец или брат найдут ее здесь. Но любому человеку, в каком бы тяжелом положении он ни находился, свойственно уповать на лучшее. И она надеялась, а надеясь, боролась. Боролась за жизнь, за честь, за будущее…

Кара-Мустафа прошелся по комнате, окинул взглядом вещи, которыми по его приказу кизляр-ага окружил эту строптивую пленницу. Здесь были десятки мелочей, к которым женщины очень быстро привыкают и потом не представляют свою жизнь без них.

Он остался доволен. Пройдет время – и Златка тоже привыкнет ко всему. К изысканной пище и лакомствам, к дорогой одежде, ко всяким фонтанчикам, пальмам, мягким оттоманкам, к зеркалам в позолоченных рамах и баночкам с ароматными мазями и духами. А привыкнет – и сама не захочет никуда уходить отсюда.

Точно так же привыкнет она и к нему, совсем еще не старому и, как он думал, красивому мужчине. А тогда…

Златка следила за каждым жестом великого визиря, за его непроницаемым лицом – а им он за долгие годы жизни при султанском дворе научился владеть мастерски – и ничего угрожающего для себя не заметила. Наоборот, его взгляд был скорее ласковым, чем враждебно-грозным.

– Может, у тебя есть какая-нибудь просьба, Адике? Говори, и твое желание будет сразу же исполнено, – тихо произнес Кара-Мустафа.

– Нет.

– Если появится, скажи Фатиме. Она доставит тебе все, что ты пожелаешь… Поверь мне, великий визирь, перед которым трепещут многие народы и державы, рад лишний раз увидеть тебя, райский цветок, и удовлетворить самое трудноисполнимое твое желание!

Последние слова Кара-Мустафа произнес с искренним чувством. Но ответ Златки был сдержан:

– Спасибо. Мне ничего не нужно.

Кара-Мустафа взглянул на нее и, не прощаясь, медленно вышел из комнаты.

Златка продолжала молча стоять, словно ожидая, что великий визирь может вернуться. Но его шаги, глухо отдаваясь под высокими сводами, затихали вдали. И когда их совсем не стало слышно, девушка сразу как-то увяла, плечи ее опустились, из груди вырвался тяжелый стон. Она протянула перед собой руки и в отчаянии воскликнула:

– Арсен! Любимый мой! Пропаду я здесь, навеки пропаду!..

И, забившись в глухих рыданиях, бросилась ничком на покрытую мягким ярким ковром тахту.