Патрисия Мело - Матадор

Я не видел Эрику со дня свадьбы и даже не думал о ней, я теперь женат, и у меня есть работа; шум электрического душа заставил меня вздрогнуть, ш-ш-ш-ш-ш-ш, вода, дождь, мне очень захотелось увидеть Эрику под душем, без одежды, я вошел в ванную, привет, Эрика, выйди отсюда, идиот несчастный, я стоял неподвижно, она прикрыла грудь руками, выйди, а то я закричу, я стоял как зачарованный, ее пупок, бедре, ноги, выйди, кричала она, убирайся вон, мокрые волосы, выйди, я вышел, вышел и пошел во двор за лестницей, не знаю, зачем я это сделал, я взял лестницу и стал подглядывать, из коридора было хорошо видно, она продолжала мыться, ее попка, роскошная попка, я расстегнул брюки, сжал в кулаке свое орудие, закрыл глаза и стал думать о том, что мужчины сильны, они сражаются, побеждают, завоевывают, создают и строят, и вдруг, черт, Эрика столкнула лестницу, вот сучка, я упал, ударился ногами, она уронила лестницу на меня. Кретин! Ты думаешь, это так делается? Тебе хочется потрахаться? Ты пришел сюда, чтобы меня трахнуть? Я пришел забрать Горбу, сказал я, неправда, ты пришел сюда заняться любовью, потому что ты только об этом и думаешь, потому ты и женился на этой тыкве, Кледир не тыква, отбивался я, самая настоящая тыква, нога у меня болела не на шутку, помоги мне встать, сказал я, ты пришел сюда, потому что сгораешь от желания трахнуть меня, ну и как тебе? Можешь кататься по полу, скажи мне, каково это чувствовать, когда умираешь от желания, ведь ты хочешь меня? Ты мне сломала ногу, я даже пошевелиться не могу, сказал я, Эрика села мне на живот, ты кретин, сказала она, я ждала тебя, ждала тебя уже очень давно, от этих слов нога моя перестала болеть, Эрика вошла внутрь меня, мы вошли внутрь друг друга, в самую темную и самую светлую часть, какая была внутри нас, Эрика втянула в себя что-то горячее, что-то очень горячее и мощное, я люблю тебя, сказала она, я смеюсь, пью, курю, танцую, я нюхаю кокаин, хохочу, вру, плююсь, пою, но в глубине души мне очень грустно, что ты убил Суэла, что ты женился на Кледир, со мной ты только трахаешься, ты мой враг, ты враг, но я люблю тебя, это неправильно, ты заставляешь меня мучиться. Эрика упала на мое плечо, и мне было приятно, что она такая слабая, а я такой сильный, женщина и мужчина; мы уснули.

Я проснулся в три часа ночи, мне надо идти, Эрика, Кледир будет волноваться, Эрика ударила меня кулаком в грудь, какого черта, проворчала она, ты женился на этой тыкве? Ты ведь уйдешь от нее, скажи, уйдешь? Мне надо идти, я хотел поцеловать Эрику, но она оттолкнула меня, потом обняла за шею и поцеловала, только не думай, что я дура. Я совсем не дура, я выгляжу как дура, но я очень умная женщина. Очень умная и очень опытная, я улыбнулся, да уж, умная и опытная, ну все, Эрика, отпусти меня, она рассмеялась в ответ, смейся, если хочешь, но это правда, трахаться ты будешь со мной. Ты не против, если я заберу Горбу? Нет, не против, но не забывай мыть его, я не забуду, ответил я, и давай ему бананы, он обожает бананы, я куплю ему бананы, не беспокойся.

Когда я пришел домой, Кледир спала, я отправил Горбу во дворик и лег, привет, сказала она, улыбнувшись, именно что улыбнувшись, ты задержался, который час? Час ночи, ответил я, врун, я сказал, что час, хотя было уже четыре часа утра, а где ты был, дорогой? Так и сказала «дорогой», ласковым тоном. Я ходил за Горбой. Кледир обняла меня, я волновалась, ты должен был предупредить меня, я очень волновалась. Я лег, повернулся спиной, мне не хотелось, чтобы Кледир видела мою лживую физиономию. Она обвила меня руками и ногами, как приятно спать обнявшись, Майкел. Связывает.

Смешной человек этот Робинсон, каждое утро он просыпается, подходит к зеркалу и говорит: привет, парень, сегодня твой день, тебе выпал главный приз, все будет как надо. Со мной все по-другому, когда я просыпаюсь, то говорю себе, эй ты, побитая собака, залезь с головой под подушку, потому что сегодня самый поганый день в твоей жизни, а завтра будет еще хуже. У меня нет никакого желания вставать с кровати, открывать окно. Мне неохота работать, есть мороженое, видеть вокруг себя людей. Мне хочется только одного – курить. Я не хотел быть таким. Я хотел быть похожим на тех парней, которые ездят на машинах обклеенных надписями «Я верю в домовых», улыбающийся Утенок Дональд, улыбающаяся Маргарита, «Диснейленд», «I love New York», «Я тащусь от Рибейрана Прету», этих парней постоянно можно увидеть у дверей закусочных. Но я не такой человек, если я нацеплю на себя желтую кофту, будет некрасиво, мне это не идет. Мне не идет ни желтый, ни красный,