Иван Кудрявцев - На арене с Гошей

Как видите, представление о мишках как об этаких безобидных увальнях весьма далеко от истины.

Хочу оговориться, что Гоша действительно отличается от других медведей известным добродушием. Но это качество следует понимать очень и очень условно: у "добряка" этого, как и у всякого зверя, зубы и лапы всегда начеку. А многие, не понимая столь простейшей истины и движимые лучшими побуждениями, то и дело норовят погладить его или похлопать по спине.

Во время погрузки или разгрузки животных обычно собирается толпа, среди которой обязательно находится один, а то и несколько "смельчаков", пытающихся просунуть руку в Гошину клетку, чтобы приласкать его, потрепать лоснящуюся шерсть. И люди часто обижаются на меня и других работников цирка, категорически запрещающих эти неуместные изъявления добрых чувств.

Находятся и такие, что пытаются нас вразумить и объясняют мне:

- Ничего нам медведь не сделает, вы не бойтесь... Он же дрессированный, да к тому же очень добродушный...

Теперь хочу предложить вниманию читателя другой эпизод, который завершился счастливо, лишь благодаря смелости и энергии одного из наших самых мудрых и опытных дрессировщиков. Несколько лет назад, теплым летним днем, жители западногерманского города Штутгарта были ошеломлены: средь бела дня на быстро мчащемся мотоцикле, крепко сжимая руль, прочно восседал... медведь. Громадный бурый медведь, обитатель далекой сибирской тайги, как ни в чем не бывало ехал по самому центру большого европейского города, будто торопясь по какому-то неотложному делу. Оторопевшие водители резко останавливали автомашины, полицейский на перекрестке замер от удивления, весь транспорт остановился.

Однако очень скоро лохматого мотоциклиста обогнал какой-то автомобиль. Из него выскочили трое мужчин, и один из них повелительным жестом указал медведю левый поворот. Тот резко переложил руль влево и тут же шлепнулся на мостовую. Двое мужчин тотчас же схватили зверя за поводок, болтающийся на его шее, усадили в автомобиль и умчались. А третий уселся на мотоцикл и, оставляя за собой узенький шлейф прозрачно-голубоватого дыма, быстро уехал.

Что же произошло? А вот что. Во время очередной репетиции один из питомцев знаменитого советского дрессировщика, народного артиста СССР Валентина Ивановича Филатова, полностью завершив весь комплекс упражнений, как всегда, после команды "домой!", уехал с манежа за кулисы. Но тут он заметил, что ворота на улицу почему-то раскрыты (впоследствии выяснилось, что в это самое время разгружали реквизит и аппаратуру). Не долго думая, медведь выехал на залитую солнцем улицу и...

И далее произошло все то, что описано выше.

Кончилась эта история самым неожиданным образом. Утром следующего дня Валентина Ивановича пригласили в полицейское управление, где старший чиновник в присутствии своих коллег торжественно заявил:

- Господин Филатов, вчера вечером в цирке ваши медведи покорили всех своим беспримерным мастерством на манеже. Но то, что случилось перед тем на улице,- превыше всего,

С этими словами он вручил артисту для его медведя водительские права международного класса.

Размышляя над этим случаем, я с восхищением думаю об энергии и молниеносной реакции, которыми обладал В. И. Филатов. Только благодаря этим, исключительно важным чертам, присущим непревзойденному мастеру, все тогда обошлось благополучно.

Прошу читателя простить мне это мрачное, но очень, по-моему, необходимое отступление. Я считаю своим долгом, обязанностью каждого, кто так или иначе имеет отношение к хищным зверям, всячески развенчать миф о добродушии медведей. И чем скорее будет покончено с этим мифом, тем лучше будет и для зрителей, и для артистов.

И зрители, и товарищи по профессии нередко интересуются, почему мои медведи так великолепно выглядят. У них холеный, довольный вид, а главный мой питомец - Гоша - прямо-таки блестит.

- В чем тут секрет? - обычно спрашивают меня.

Разумеется, никакого секрета здесь нет. Все дело в бережном отношении к животным, внимательном уходе за ними. Не мне - сравнительно молодому дрессировщику - поучать других, но все-таки замечу, что иной раз, наблюдая медведей на арене, я испытываю горечь и досаду. Неопрятные, со свалявшейся шерстью, они, право же, вызывают чувство жалости. И мысленно представляешь себе, в каких незаслуженно скверных условиях содержатся эти честные работяги. Нетрудно понять, что живут они в маленьких, тесных клетках, куда очень затруднен доступ света. И о питании их можно строить лишь самые невеселые предположения.