Андрей Дымов - Тревожная осень

В последний месяц он напоминал себе большого хищного зверя, который все время прислушивается, принюхивается и загнанно оглядывается в постоянном ожидании чего-то малоприятного.

Наконец он добрался до скамейки, которая не была видна из окон его дома. Ну вот, теперь можно позвонить Александре Алексеевне. Спросить в лоб? Неудобно. А-а, он же обещал пригласить ее в ресторан, в «Благодать» кажется. Да-да. Она сделала ему какое-то одолжение и не взяла денег, предложив взамен сводить ее в ресторан, чтобы прояснить за ужином свою позицию по вопросу, в котором он считал себя высококвалифицированным экспертом: что главное в отношениях между мужчиной и женщиной – секс или духовная близость.

– Что ж, прочтем лекцию, – и он набрал номер Александры Алексеевны.

Поболтав о проведенных отпусках, они договорились в понедельник, в 18.00, встретиться у входа в «Благодать».

«Уже после свидания с Жизневым», – отметил про себя Андрей Семенович.

С удовлетворением от выполнения пусть небольшой, но важной работы, которую обязательно нужно сделать, Андрей Семенович отправился за газетой.

«Я уже начал что-то делать, не стою на месте, готовлюсь к сражению», – думал он, покупая абсолютно ненужный номер «Известий».

Дома Андрей Семенович прочитал газету от корки до корки, не нашел в ней никакой информации о своем неведомом однокурснике и яростно обматерил пустобрехов, отвлекающих его, занятого человека, от важных государственных дел. Причем сделал это так искренне, что даже сам себе поверил.

Заполняя ежедневник на понедельник, он чуть не подскочил в кресле: его внезапно осенила идея. Если ехать за границу, очевидно, выбирать следует из трех стран: США, Германия, Израиль. Может, еще о Канаде стоит подумать. В Германии и Штатах у него было много знакомых, но все они партнеры по работе – не друзья, а посвящать партнеров в личные дела Андрею Семеновичу хотелось меньше всего. Зато в Израиле и Канаде у него есть верные друзья, Павел и Дима, причем с Павлом они виделись меньше месяца назад.

Так, трубку в руки, и, пока жена пылесосит, а дочка занята своими делами, он позвонит и Павлу, и Диме.

– Здорово! – заорал он, услышав знакомый и родной Павкин голос. – Ну как ты? Успел в Петербурге после моего отъезда кого-нибудь из старых знакомых оприходовать? – забыв о своих проблемах, продолжал Андрей Семенович.

– А ты мне ключ от своей квартиры оставил, умник? Или считаешь, что мне нужно было на глазах у жены и родственников это делать? – игриво подхватил тему Павлусик.

Поболтав еще минут пять о всякой ерунде и обсудив анатомические особенности испанок на Майорке, они перешли к институтским темам. Наконец Андрей Семенович решился:

– Слушай, Пашка, я ведь тебе вот по какому делу звоню, – и в подробностях рассказал другу о своей июльско-сентябрьской эпопее, включая пятничный разговор с Жизневым.

Павел тяжело дышал в трубку и странно молчал.

– Так что, Павлусик, добывай мне самого лучшего врача в своей израильской Петах-Тыкве, я к тебе приеду.

– Да-да, конечно, – неуверенно промямлил Павел, – я все узнаю.

И вдруг – как засадил промеж ног:

– Но вообще-то лечиться лучше дома.

Андрей Семенович на мгновение растерялся, но тут же, усилием воли подавив неизвестно (или, наоборот, известно) откуда возникшую душевную боль, спокойно сказал:

– Может, ты прав. Дома, говорят, и стены помогают, в том числе ободранные больничные. Так что ничего не надо, Павлусик, не бери в голову.

– Да нет, ты не думай, я все узнаю, – неуклюже начал расшаркиваться Пашка, но Андрей Семенович прервал его:

– Слушай, меня Вера зовет, что-то ей помочь надо. Так что давай, до связи, целуй своих, – выдавил он и быстро повесил трубку.

Постоял у телефона пару минут, надеясь, что Пашка опомнится и перезвонит. Но телефон молчал. Как же так? Ведь месяц – нет, меньше месяца назад они действительно были друзьями. В их отношениях не было фальши: что-что, а фальшь Андрей Семенович чувствовал за версту. Что случилось? Неужели неудобства, связанные с его возможным визитом, перевесили тридцатилетнюю дружбу? Или ты ничего не понимаешь в людях, чудак хренов.

Черт с ним. Как любил говорить Дима, «леди с кабриолета – пони легче», и Андрей Семенович решительно отошел от телефона.

«А чего ему, собственно, мне помогать? – думал он. – Может, ко времени следующего визита в Петербург ты уже не сможешь быть полезен (типун мне на что-нибудь за такие мысли). Ладно, пусть. „Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так… Ты его не брани – гони“. В этой ситуации лучше Высоцкого, наверное, не скажешь.