Array Шэнь Жун - Царь-дерево

— Я не захотел оставаться в Шанхае.

— Почему? — Все были изумлены.

Торопливо распаковав багаж, он достал сладости «Харбин» и принялся угощать товарищей.

— Сейчас не то что в шанхайский ансамбль, в районный дом культуры невозможно устроиться. Даже для выпускников Института искусств нет работы. Что мне там делать?

— Стал бы рабочим, и все.

— Рабочим? — Он даже раскрыл рот от удивления, потрогал очки.

— Я согласился бы чистить клозеты, лишь бы жить в Шанхае, — решительно заявил Юй Сяоли.

— А я не желаю, — не менее решительно ответил Сяо Тан.

Все так и застыли со сладостями во рту, уставившись друг на друга.

— А правда, что в гостинице «Международная» двадцать четыре этажа? — как-то некстати спросил Лю Цюнь, никогда не бывавший в Шанхае. Шанхай для него был другим миром, раем, даже лица шанхайцев, казалось ему, белее, благороднее. На долю многих не выпало счастья хоть разок побывать в Шанхае, а этот «дьявол» не желает там жить. Он, видите ли, не хочет работать, вся жизнь его — в музыке, ему лишь бы быть дирижером, пусть даже самого захудалого оркестра, такого, как наш…

Лао Вэй, сощурив глаза, посмотрел на паренька у дирижерского пульта. Свет падал на его худое лицо, и оно казалось еще бледнее; он что-то сказал контрабасисту, бурно жестикулируя, — тот упрямо отвел глаза. Эх, если бы не «культурная революция», Сяо Тан выступал бы сейчас в лучших концертных залах, дирижируя первоклассным оркестром. Возможно, даже уехал бы за границу… Ему бы учиться в консерватории, но теперь уже поздно, ему за тридцать…

— Товарищ Вэй! Я был в консерватории, послушал, как сдают экзамены, — сказал он как-то вскоре после возвращения из Шанхая, когда они прогуливались утром с Лао Вэем по берегу реки Шахэ. — Абитуриенты — молоды, дело свое знают прекрасно, сдают блестяще, преподаватели все время одобрительно кивают головой! Я не смог бы так сдать — отстал.

Лао Вэй молчал, глядя на Шахэ, уносившую свои воды вдаль.

— Товарищ Вэй, вы бывали в Шанхае?

Лао Вэй отрицательно покачал головой.

— Консерватория находится на улице Фэньянлу, очень тихой. Там же Институт живописи и Институт искусств. Чуть дальше — расположенный треугольником сад, где когда-то стоял бронзовый бюст Пушкина — его сломали.

— Об этом я слышал, — сказал Лао Вэй.

— Товарищ Вэй! Придется мне, видимо, навсегда остаться в этом ансамбле, — помолчав, произнес Сяо Тан. — Уехать отсюда — значит расстаться с музыкой, а это невозможно. Вы понимаете меня?

Лао Вэй закивал в ответ.

— Но ведь это не музыка, какофония, рассчитанная на дурной вкус, — вдруг хмыкнув, сердито заявил парень.

Лао Вэй промолчал. Что мог он сказать? Парень был прав. Лао Вэй ни разу не мог досмотреть до конца эту их «Бегонию». В Новый год по лунному календарю предполагались выступления ансамбля в воинских частях, но районный комитет, посмотрев программу, отменил их. И неудивительно. Разве можно показывать такую пошлятину бойцам? В пьесе от офицера сбегает жена.

— Но этот ансамбль единственная возможность для меня не терять связь с музыкой, — тихо произнес Сяо Тан.

Не терять связь с музыкой. А если и потеряет? Не умирать же из-за этого! На худой конец есть самодеятельность…

Вдруг Лао Вэй рассмеялся. Стоило ли так волноваться, разыскивать Сяо Тана? Ну, рассердился он, раскричался. А из оркестра Сяо Тан все равно не уйдет. Все надежды у парня на этот ансамбль, которому уже недолго осталось жить. С ним связаны его идеалы, его труд. А ансамбль приносит одни убытки, как тот завод, который закрыли. По спине Лао Вэя побежал холодок, он вздрогнул и вдруг подумал: надо парня порадовать, пусть даст со своим оркестром три концерта. Нельзя будет в театре, выступят в каком-нибудь зерновом складе, хоть в угольной яме. Медлить нельзя, пусть поторопится с выступлениями, а то может быть поздно. Лао Вэй немного успокоился, словно ему удалось вернуть долг. Но что будет после трех этих спектаклей?.. Ансамбль могут вот-вот закрыть, и тогда уже помочь оркестру будет невозможно. Сяо Тан возненавидит его, Лао Вэя, но потом это пройдет, и он поспешит хоть на край света, чтобы сдать экзамены и устроиться в какой-нибудь ансамбль, в поисках своей музыки, без которой не может жить. Лао Вэю пришла в голову мысль написать письма руководителям нескольких ансамблей, старым боевым друзьям, с просьбой взять Сяо Тана на работу. Надежда слабая, материальное положение у ансамблей сейчас хуже некуда, штаты сокращаются. Даже самые талантливые остаются без места. Тем более дирижеры — дирижер ансамблю нужен один. Тяжкое время переживают сейчас актеры и музыканты — когда-нибудь это станет просто воспоминанием.