Array Шэнь Жун - Царь-дерево

Потом я был на току, разговаривал с дядюшкой Ма, он выдал свою версию. По его словам, Наследниково славится своим климатом и здоровым населением, так было издревле. Из-за этого один император (он не знает, в какую эпоху) похоронил здесь своего наследника, и в плодовом саду бригады до сих пор сохранилась его могила. Отсюда пошло название речки, а за ней и деревни. Кстати, мощи престолонаследника тоже привлекают невест, причем все женщины здесь обязательно рожают.

Это, конечно, нелепое рассуждение, но дядюшка Ма в нем ничуть не сомневается. Крестьяне есть крестьяне, воспитывать их очень трудно. Сколько поколений над ними властвовало феодальное сознание!

Найдя секретаря комсомольского бюро Сяо Мэйфэн, я наконец выяснил истину. Эта девушка, с толстыми бровями и глазами навыкате, говорит быстро, резко, как из пулемета строчит. Она тоже целиком на стороне Ли Ваньцзюя, но, когда я спросил ее, выступал ли он сватом для детей помещиков и кулаков, ответила вызывающе: «Можете не спрашивать, выступал!» И подробно рассказала мне, как он сватал невесту сыну кулака Ли Чэндэ.

Оказывается, Чэндэ женился совсем не так легко, как утверждала тетушка Лю. Он закончил неполносреднюю школу, был известен своими способностями, рано отделился от родителей и построил себе дом под черепичной крышей, имел и деньги, и зерно. Но сколько раз он ни сватался, ему все отказывали из-за его происхождения. В последний раз он понравился самой невесте, однако и она сомневалась: как посмотрят на это односельчане. В конце концов невеста вместе с родителями отправилась в дом Ли Чэндэ — пообедать и поглядеть. Свахой была тетушка Лу, которая твердила, что жениха очень ценит секретарь партбюро, поэтому Ли Ваньцзюя тоже ждали на смотрины. Ли Чэндэ заранее договорился с Ли Ваньцзюем, что тот обязательно придет и поможет уломать родителей невесты. Ваньцзюй обещал, но в назначенный день его вызвали на собрание в коммуну, и вернулся он поздно, а может, вообще забыл про это дело. Едва он добрался до околицы, как увидел посреди дороги тетушку Лу, которая на чем свет стоит начала ругать его за то, что он не держит своих слов и расстроил свадьбу. Так и не дождавшись секретаря партбюро, родители невесты решили, что жениха в деревне не уважают, что их дочь хлебнет с ним горя, и ушли. Что из того, что парень способный и дом у него есть? К счастью, они отошли еще не очень далеко. Ли Ваньцзюй догнал их на своем велосипеде, долго уговаривал и в конце концов вернул. Свадьба состоялась, а сейчас у Ли Чэндэ уже трехлетний сын — стало быть, случилось это в семьдесят четвертом году.

Закончив свой рассказ, Сяо Мэйфэн вытаращила на меня глаза: «Ну как, хорошо поступил Ли Ваньцзюй или нет?» Я не ответил, потому что это довольно сложный вопрос. Сейчас дети помещиков и кулаков женятся с большим трудом во всех деревнях. В учреждениях или на заводах эта проблема стоит менее остро, а в деревнях иначе. Во время «культурной революции» даже возникла реакционная «теория крови», которая нанесла огромный вред. Выходит, Ли Ваньцзюй в данном случае поступил правильно.

На этом историю со сватовством можно было бы закончить, но не удалось. Наверное, слух о ее расследовании разнесся по деревне, и после ужина ко мне повалил народ, желающий обелить Ли Ваньцзюя.

Первой пришла тетушка Лу. Она заявила, что в одиночку сватала Ли Чэндэ невесту и что Ли Ваньцзюй тут ни при чем. Почему она выступила свахой для сына кулака? Потому что он честный и трудолюбивый человек, ей захотелось ему помочь. Несколько раз у него ничего не получалось со свадьбой из-за его происхождения, а на этот раз тетушка Лу все предусмотрела и поклялась людям, что хоть он и сын кулака, но в деревне его уважают наравне с бедняками или середняками. Только тогда родители невесты согласились выдать за него дочь. Еще тетушка Лу поклялась, что на свадьбе непременно будет секретарь партбюро — так Ли Ваньцзюй и оказался одним из сватов.

Говоря все это, тетушка Лу плакала навзрыд и твердила, что если уком хочет кого-нибудь наказать, то пусть наказывает ее, а не Ваньцзюя, он ни в чем не виноват. Я просто не знал, что делать с этой старухой, и с большим трудом выпроводил ее. Потом пришел Ли Чэндэ — совершенно не такой уверенный, каким я видел его в сыроварне, а, к моему ужасу, тоже заплаканный и какой-то весь посеревший. Он утверждал, что это дело не имеет отношения ни к Ли Ваньцзюю, ни к тетушке Лу; он, мол, сам не выправил как следует свою идеологию и пытался подпереть ее авторитетом секретаря партбюро. Он признавал свои ошибки, хотел соскрести с себя классовое клеймо, готов был понести любое наказание. Кроме того, он принес с собой письменное покаяние, которое называлось так: «Серьезная ошибка, выразившаяся в том, что четыре года назад я пригласил секретаря партбюро на свадьбу». Я не знал, смеяться мне или плакать, но чувствовал, что расследовать это дело уже больше невозможно и не нужно.