Иэн Бэнкс - Шаги по стеклу

Женщина, в чье тело он проник, опять склонилась к земле. Да, так оно и есть! Его грудь стала тяжелой — женская грудь! А плод, по-видимому, был еще совсем маленьким, потому что его (ее?) живот пока оставался плоским и при этом неприятно пустым (женщина, как он понял, не могла дождаться, когда получит маленькую миску остывшей каши, которой невозможно насытиться; она все равно будет мучиться от голода. Ей всегда хотелось есть. Она всю жизнь будет жить впроголодь, как и все остальные — и, возможно, этот неродившийся ребенок тоже). Женщина! — подумал Квисс. Крестьянка, голодная крестьянка; невероятно. Какое это было поразительное чувство — находиться в ее теле, но и не в нем, здесь, но и не здесь, прислушиваться изнутри. Ему хотелось понять, как она ощущает собственное тело, а женщина снова принялась за работу, методично опуская в бурую 'землю тонкие стебельки. Она что-то жевала, перекатывала во рту, но не глотала; какое-то отупляющее снадобье, которое приглушало мысли и облегчало движения.

Поразительно, просто поразительно, думал Квисс. Хотя он проник в женское тело, изнутри оно, как ни странно, мало чем отличалось от его собственного; куда меньше, чем можно было предположить. Может, слияние оказалось неполным? Нет, что-то ему подсказывало: это был полный контакт. Просто самоосознание женщины было неполным. Она не чувствовала себя настоящей женщиной. Но почему?..

Ее рука скользнула между ног — чтобы поправить сбившееся складками одеяние. Женщина помедлила, немного озадаченная, а потом снова согнулась над бороздой. Не то боль, не то зуд, подумала она. Квисс был поражен: женщина улавливала его мысли — и исполняла.

Он представил, что у нее чешется под правой коленкой. Именно в этом месте она и почесала, сильно и торопливо, почти не нарушив ритма посадки. Потрясающе!

Потом кто-то подергал женщину за ногу, но она этого не заметила. Квисс не понял, как такое может быть, сам он чувствовал рывки вполне отчетливо... Тут он опомнился. Сначала у него поплыло перед глазами, пока он мысленно перенастраивался, а потом он уже совершенно явственно ощутил железные петли под мышками и под ногами табурет. Он высвободился из поручней и вынул голову из отверстия.

— Нельзя! Нельзя! — пищал низкорослый служка, прыгая вокруг него и дергая за край накидки. — Это нельзя! Запрещено!

— Не сметь мне указывать... козявка! — Квисс пнул это существо башмаком в грудь с такой силой, что оно покатилось по сланцевому полу. Однако тут же вскочило на ноги, поправило сбившийся край капюшона и опасливо посмотрело на открытую дверь, а потом сложило ручки в желтых перчатках и умоляюще сцепило пальцы.

— Ну, пожалуйста, выйди, — проскрипело оно. — Тебе сюда нельзя. Прошу простить, но это строго запрещено.

— Это еще почему? — спросил Квисс, взявшись одной рукой за поручень и грозно нависая над служкой.

— Запрещено — и все тут! — в отчаянии взвизгнуло существо, подпрыгивая и размахивая ручонками.

Квиссу бросилось в глаза разительное несоответствие между суетливостью коротышки и неизбывной печалью застывшей маски. Такое смятение наглядно свидетельствовало, по чьему недосмотру комната осталась незапертой. Служка явно переживал не за Квисса — он дрожал за собственную шкуру.

— Вот оно что, — лениво отозвался Квисс, все так же держась за поручень и задирая голову, чтобы заглянуть в отверстие стеклянного потолка. — А мне там очень понравилось. С какой стати я должен тебе подчиняться?

— Так надо! — Служка подбежал к нему, но дергать за накидку поостерегся и застыл в метре от табурета, переступая с ноги на ногу и ломая ручки. — Поверь, так надо! Тебе не положено сюда заглядывать. Это запрещается. Есть правила...

— Я выйду при одном условии: если ты мне объяснишь, что это такое, — сказал Квисс, свирепо глядя на тщедушную фигурку, которая сокрушенно замотала головой.

— Не могу.

— Ну и не надо. — Квисс пожал плечами и притворился, что собирается опять подтянуться на поручнях.

— Нет, только не это, нет, нет, нет-нет-нет, — взвыло маленькое существо и бросилось к ногам Квисса.

Оно обхватило его лодыжки, как в борцовском поединке. Квисс опустил взгляд. Существо стискивало обтянутые чулками ноги, будто в неудержимом порыве чувств. Коротышку била дрожь, и Квисс не мог сдержать злорадства.

— Отпусти, — с расстановкой произнес он. — Я не сдвинусь с места, пока не услышу ответ.

Он снова поднял голову к темной тени за стеклом вокруг отверстия. Стоило ему тряхнуть правой ногой, как дрожащее существо покатилось по полу. Потом, сидя на сланцевых плитах, оно обхватило голову ручками и уперлось взглядом в дверь, которая по его небрежению осталась незапертой. Проворно вскочив, оно на бегу извлекло из кармашка ключ и, с усилием припирая плечом тяжелую створку, провернуло его в замочной скважине.