Иэн Бэнкс - Воронья дорога

– Ты, кретин! – резко подалась вперед Эш и со стуком водрузила руки на скатерть.– При чем тут «Уловка двадцать два»? Какого гребаного хрена ты книжки тыришь? Обнищал, да? С голодухи вот-вот загнешься, да? Или просто лень предкам звякнуть, одолжить? Ну, что ты за чмошник, а, Прентис? Почему ведешь себя точно последняя дырка в заднице? Что твои родители подумают, если про это узнают? Как переживут? Или в этом как раз причина? А? Хочешь, чтобы им хреново было? Папаше мстишь за тот спор дурацкий? А ну, давай говори!

Ухмыляясь, я откинулся на спинку стула.

Я вертел в пальцах короткую ножку бокала, насмешливо глядел через огонь свечи на Эш. Ее длинные волосы были стянуты на затылке, от этого она казалась очень привлекательной. Интересно, есть у меня хоть один шансик ее в постель затащить? Небольшая сексуальная разрядка сейчас была бы как раз к месту. А как Эш смотрит на грубую порнуху, хотелось бы знать? Я понятия не имел, как сам на нее смотрю, но почему-то мысль показалась весьма интригующей. Я улыбнулся, даже рассмеялся.

– Эшли, лапушка, зря ты так мелодраматически воспринимаешь. Мелкие кражи из магазина – это же ерунда. Да и спер-то всего одну дурацкую книжку. Случаются вещи и похуже.

Я все ухмылялся. Нога за ногу, руки сложены на груди. Лицо Эш было совсем рядом с пламенем, оно желтым овалом отсвечивало на ее лбу, как загадочный знак касты. Еще б чуть ближе, и очки расплавятся. Похоже, решила победить в гляделки. Ну, в этом-то виде спорта я при желании могу быть чемпионом. Даже не моргну ни разу.

За ее спиной приближался официант. Я заметил его, не сводя с Эшли глаз. Он ее отвлечет, тем более что заказывала она и платить ей. К тому же она, скорее всего, приближения халдея не слышит.

Эш протянула руку над столом и столкнула бокал с бренди мне на колени. В тот самый миг, когда я воскликнул: «Какого чер!..» и дернулся вперед, Эшли невозмутимо повернулась к халдею и сказала с широкой улыбкой:

– Счет, пожалуйста.

– Такой видок у меня, будто обоссался! – возмущался я, когда шли ко мне.– Весь кабак ржал, ну, спасибо тебе!

– Прентис, да заткнись ты!

– Не тебе меня затыкать! – рассмеялся я. Июльская ночь была сырой и теплой, и на Грейт-Вестерн-роуд транспортный поток рычал как гроза.– Совсем обнаглела: запустила в меня бухлом, собираешься спать в моей берлоге да еще приказываешь заткнуться.

Эш шла целеустремленно, шагала широко – мне за ней, высокой и длинноногой, трудно было поспевать. Взгляд ее по-прежнему был тверд и непреклонен, но, к счастью, устремлен вперед. Я заметил, что встречные прохожие стараются не оказываться у нее на пути.

– Я не бросила бокал, а опрокинула,– сказала она.– И в берлогу иду, только чтобы сумку забрать, если тебя это беспокоит. Переночевать могу и в машине или гостиницу найду.

– Меня это не беспокоит! – Я замахал руками и припустил за ней. Какой ужас, если это тело, с каждой минутой все более привлекательное, будет спать вдали от меня! – Я этого не говорил. Просто не люблю, когда мне заткнуться приказывают.

– Ну, извини.

– Нет, правда, я глубоко раскаиваюсь, что разозлился, когда ты швырнула… то есть опрокинула на меня бренди.

Эш остановилась так резко, что я испугался: вот сейчас повернется и уйдет. Я сам осторожно повернулся, взглянул на нее и приблизился к ней. Ее лицо в свете бесконечного потока автомобильных фар казалось взбешенным.

– Прентис,– спокойно сказала она,– ты практически порвал с семьей, с родным городом, с друзьями. Провалил сессию и говоришь, что пересдавать не собираешься. Деньги кончились, а работу ты даже не ищешь. Повадился красть в магазинах, ведешь себя как чмо и, похоже, готов перестрелять своих последних друзей… И все, что у тебя осталось в заначке,– это идиотские шуточки.

Я посмотрел через ярко-красные очки в светло-серые глаза и сказал:

– Ты права, все это довольно печально, но орлят…

Она наступила мне на ногу, на пальцы, отчего я испустил совершенно не достойный настоящего мужчины вопль, и зашагала дальше. Я захромал-запрыгал следом.

– Орлят по осени считают,– со смехом договорил я.

Она шла, не обращая на меня внимания. Я скакал вдогонку и кудахтал:

– Подайте шекель убогому здоровяку! Я прозябал себе, нужды не зная, пока не встретил Майкла. Как бы взять Палина за жабры? И зачем [84]?

Эш вдавила пятку во вторую мою ступню. Чудо-девочка. Ее поступь при этом даже не сбилась. Она исчезла в винном магазине. Я ждал снаружи, почесывая подбородок и оценивая нанесенный «мартен-сам» ущерб. К счастью, царапина на правом носке не так бросалась в глаза, как если б я носил лакированные туфли.