Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

Я в очередной раз оборачиваюсь. Гонщики отстали, потерявшись в снежной темноте. Без задних фар Калеба в качестве ориентира они не поймут, куда едут.

По-моему, я не дышу на протяжении всего пути домой.

Калеб пересекает лес, подвозит нас к дому и тормозит. Выйдя из машины, мы оглядываемся в поисках копов или компании Холкомба.

– Сейчас же заходите внутрь! – распоряжается дядя.

Забежав в дом, мы захлопываем за собой дверь. Ной припадает к ней спиной, тяжело дыша.

Что мы натворили?

Наказание неизбежно. Они этого так не оставят.

Вдруг Ной разражается хохотом.

Истерическим.

Выпрямившись, хмуро смотрю на него.

– Это не смешно, – рычу я. – Кто-нибудь мог погибнуть. Как только снег закончится, они доберутся сюда. Копы его арестуют.

Перевожу взгляд на Калеба, который совершенно невозмутимо идет в кухню и стягивает с себя футболку, будто ко сну готовится или типа того.

Смех Ноя стихает. Он подходит, останавливается возле меня.

– Снег не закончится…

Я смотрю ему в глаза. Похлопав по моему предплечью, парень договаривает:

– …до апреля.

После этого Ной следует за братом к холодильнику, чтобы достать пиво.

На моем балконе уже восемь сантиметров снега. Метель бушует, огромные белые хлопья падают на землю так густо – не понять даже, что сейчас ночь. Глядя во двор через раздвижные двери, едва слышно смеюсь. В доме тихо, парни уже давно разошлись по своим комнатам, а мне не спится. Хочется любоваться этой красотой.

По какой-то причине я словно в рай попала, несмотря на сетования Ноя об отлучении от цивилизации на следующие шесть месяцев. Здесь у меня есть все, что нужно.

Джейк заставил нас позаботиться о лошадях перед сном, но я все равно переживаю, каково им там в амбаре. Снег не тает – значит, земля такая же холодная, как и воздух.

Развернувшись, дрожу, сжимаю скрещенные на груди руки в кулаки. Пора надевать кальсоны, которые недавно купила, только я не люблю спать в штанах. Укутанная в одеяло, забираюсь в постель, решив остаться в своих шелковых шортах и оксфордской рубашке. Однако, заметив что-то у изножья кровати, останавливаюсь. Протягиваю руку и поднимаю ремень, подаренный Калебом. Я бросила его сюда, когда вернулась в комнату вечером.

Удерживая один конец, скольжу по кожаной ленте пальцами, полностью растягиваю, чтобы увидеть витиеватые узоры.

А он своего рода художник, да? Представляю, как парень работал над этим ремнем, вероятно, в мансарде или одном из помещений амбара, пока не исследованных мной. Там, где его никто не потревожит. Или, может, в своей спальне.

Какая у него комната вообще? Я до сих пор не осмелилась туда подняться. Однажды дядя попросил меня разложить постиранные вещи, но одежды Калеба среди них не оказалось, поэтому даже тогда я не получила повода наведаться в его спальню, в отличие от спальни Ноя.

Глажу большим пальцем «ловец снов».

О чем он думал, вырезая все это? Должно быть, обо мне.

Калеб потратил время на эту работу. Немало времени.

Я разглядываю отверстия, рассеянно подхожу к зеркалу «в пол», продеваю конец ремня в пряжку и резко затягиваю его вокруг своего запястья, чувствуя, как прохладный материал сжимает кожу.

Возникает ощущение, будто к горлу подступает рвота, и в то же время в животе порхают бабочки. Моя грудь вздымается и опадает из-за частого поверхностного дыхания.

Я смотрю в зеркало.

Ремень облегает мое запястье наподобие наручника, свободная часть свисает вниз. Перестаю дышать. В воображении всплывает образ: Калеб хватает его, привязывает к своей кровати над головой какой-то девушки, дергает, отчего ее тело содрогается.

Испускаю стон.

Господи . Качая головой, снимаю аксессуар и швыряю обратно в сторону кровати. Я недостаточно взрослая для такого. И… у меня два запястья, а он подарил только один ремень. Милая попытка внушить мне страх, Ной.

Снова задрожав, перевожу взгляд к камину. Дрова закончились. Отлично.

Бросаю одеяло на кровать, выскакиваю в коридор и бегу вниз по лестнице. Черт, в мастерскую не пойду, слишком холодно.

В камине гостиной до сих пор потрескивает огонь, и я торопливо направляюсь к сложенным возле него дровам. Не удержавшись, разворачиваюсь и слегка наклоняюсь, чтобы согреть задние поверхности бедер. Руки тоже тяну к огню, шевелю пальцами, наслаждаясь теплом.

Подняв голову, замечаю Калеба, сидящего в кожаном кресле менее чем в метре от меня. Он наблюдает за мной. На его коленях лежит дробовик, пальцы держат горлышко пивной бутылки.