Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

Последние несколько недель мы при любой возможности ездили в город, предчувствуя конец наших вылазок за чизбургерами и молочными коктейлями. Еще сегодня мне нужно было заскочить в аптеку за припасами на все случаи жизни, если я вдруг заболею во время зимовки на пике и не смогу оттуда выбраться. Теперь я готова к головной боли, насморку, болям в суставах и спине, спазмам, аллергии – сейчас у меня ее нет, но кто знает – и вскоре получу несколько курсов своих противозачаточных.

Я подумывала отказаться от них, но… полагаю, лучше придерживаться рутины.

Он пожимает плечами.

– Никогда не дарил девушке подарок на день рождения. Если не понравится, можешь не носить.

В пакете нахожу футболку и бейсболку. Мы ждем в углу магазина, когда мне выдадут лекарства. Я разворачиваю футболку, поставив упаковку на пол.

Она светло-голубая, с эмблемой города на груди, а сзади на всю спину – логотип «Ван дер Берг Экстрим». У Ноя такая же, только белая.

Ухмыльнувшись, спрашиваю:

– Ты так пытаешься сказать мне, что хочешь вернуть свою одежду?

– Просто подумал, тебе может пригодиться вещь, которая сидит луч… – Сделав паузу, парень меняет мнение: – Вообще-то, моя одежда довольно хорошо смотрится на тебе. Я подумал, что ты захочешь что-нибудь новое, вот и все.

Да. Футболка мне очень нравится. В моем гардеробе их мало. В основном школьные, хотя хорошие воспоминания с ними не связаны, так что носить эту будет приятно.

Перевожу взгляд на бордовую бейсболку с курсивной надписью «ДИКАЯ».

– Выбор был между этой и со словом «ДИВА».

Засмеявшись, надеваю ее на голову и смотрю на Ноя из-под козырька.

– Я ДИВА, – признаю я, – однако предпочту быть дикой дивой.

Быстро приобнимаю его одной рукой за шею.

– Спасибо.

Я отстраняюсь, но он обхватывает мою талию, прижимает к себе и обнимает по-настоящему. Застигнутая врасплох, мнусь на месте, а спустя мгновение крепче сжимаю Ноя в объятиях. Классно обнимать человека, не желающего отпускать тебя первым.

– Моя мама иногда звонит мне, – сообщает он тихим, печальным голосом. – Папа не знает.

Отпустив его, пячусь назад, чтобы заглянуть парню в глаза.

– Не уверен, зачем рассказал тебе. Она просит переводить деньги на ее тюремный счет.

Я слушаю, наблюдая за ним. Никто ее не обсуждает. Мне даже неизвестно, за что она попала в тюрьму.

– И я перечисляю ей деньги, на миг теша себя мыслью, что нужен матери. – Мой кузен грустно улыбается и выглядит таким мрачным. Таким серьезным. Совсем не похожим на Ноя. – Несмотря на то, что понимаю: я всего лишь первый человек, которого, как она думает, можно использовать. Мать знает, отец не станет с ней говорить. А Калеб не может с ней говорить.

А Ной не может говорить с Джейком. К такому выводу я пришла в первую неделю пребывания здесь.

Ему не с кем найти общий язык в отцовском доме. Раньше я этого не замечала.

– Мне бы хотелось, чтобы она умерла. – Ной, сначала уставившийся в пол, поднимает глаза. – Я бы хотел, чтобы она умерла, потому что тогда мог бы любить ее.

Пристально смотрю на него. Мы оба едва дышим, но сохраняем спокойствие.

Он подходит ближе.

– Что бы ты предпочла: быть использованной или забытой навсегда?

– А что предпочтешь ты: быть забытым навсегда или использованным? – бросаю в ответ.

Даже сейчас я не могу определиться. По крайней мере, мать помнит о его существовании и способна показать свою любовь, пусть и фальшивую.

Но с другой стороны… родители хотя бы мне не лгали. Не играли со мной, не морочили голову. Я всегда знала свое место.

Кому было хуже? Ною или мне?

– Примерь футболку до того, как мы уйдем, – просит парень.

Внезапная смена темы беседы заставляет меня моргнуть.

Ной делает очередной шаг мне навстречу. В его взгляде появляется суровость, пока он оттесняет меня дальше в угол.

– Не хочу, чтобы она оказалась слишком обтягивающей, – поясняет Ной.

Он нависает надо мной, глядя сверху вниз. Наши тела разделяют считанные сантиметры.

Что? В магазине? Я осматриваюсь по сторонам.

– Ной…

– Я действительно рад, что ты здесь, – шепчет парень, перебив меня. – Рад, что ты вернулась.

– Почему тебе так необходимо мое присутствие?

– Почему бы и нет?

Изучаю его глаза.

– Потому что, когда ты уедешь, меня рядом уже не будет.

Он умолкает, не разрывая нашего зрительного контакта. Ной отчаянно желает уехать, и он это сделает. Рано или поздно.

Рано или поздно я тоже уеду. Ему нужна не я, а спасательный плот.