Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

– Не тебе решать, можно ли мне встречаться с кем-то или заниматься сексом, – сообщаю я. – Это называется «двойные стандарты», Джейк. Вы, парни, проводите время с женщинами. Почему мне нельзя наслаждаться чьей-либо компанией?

– Мы можем проводить время с женщинами, потому что никто не заявил на нас свои права.

– На меня тоже никто свои права не заявлял.

– Ты – молодая женщина, живущая в моем доме, – бросает он. – Мы ответственны за тебя, пока ты не достигнешь достаточно зрелого возраста.

– В свой восемнадцатый день рождения?

Джейк вскидывает темную бровь, однако ничего не отвечает и сосредотачивается на дороге.

Достигну ли я достаточно зрелого возраста через несколько недель, когда стану совершеннолетней? Тогда он поумерит пыл?

Нет, конечно. Я стану достаточно взрослой, когда Джейк так решит, ведь он считает меня слишком глупой, не способной уберечься от неприятностей.

Готова я к сексу или нет – это одно дело, а близость – совсем другое. Мы все хотим быть особенными для кого-то. Семья не считается. Мне бы хотелось однажды встретить такого человека.

– Знаешь, твоя логика несовершенна, – говорю я, сверля его взглядом. – Даже если женщина заявит на тебя права, она будет заниматься с тобой тем же, чем занимались другие женщины. Но если вы все заявите права на меня, то не будете делать со мной то, что делали бы другие мужчины.

Подавившись, Ной выплевывает пиво и забрызгивает все вокруг. Он смотрит округлившимися глазами на своего отца, кашляя в руку.

Я сдерживаю улыбку.

С трудом пытаясь отдышаться, парень вновь разражается кашлем и пытается вытереть залитые пивом джинсы. Джейк смотрит на меня через зеркало. Но молчит.

На сей раз не я первая отвожу взгляд.

—Ах! – От визга звенит в ушах. Подскочив на постели, я распахиваю глаза и откашливаюсь. Мои брови промокли от пота.

Этот запах… Я надрывно всхлипываю. В глазах жжет, мое тяжелое дыхание колышет волосы, спадающие на лицо. Внутри затягивается тугой узел, живот болезненно ноет.

Какого черта? Снова кашляю, не в силах отдышаться.

Боже. Мой сон почти рассеивается, но я до сих пор чувствую эту вонь. Едкий мыльный запах свечей, от которого выворачивает наизнанку…

На меня накатывает приступ тошноты, и я прижимаю тыльную сторону кисти к губам. В горле встает ком.

Шум эхом разносится по дому. А мое тело содрогается от боли. Не могу больше терпеть. Отбросив одеяло, падаю с кровати на четвереньки и быстро ползу к мусорной корзине, стоящей возле стола, нависаю над ней, испытывая рвотные позывы.

Ноздри и глотка как будто забиты смрадом. Не помню, что мне приснилось, однако я точно не могла дышать. До сих пор не могу. Хватаю ртом воздух.

Желчь подступает к горлу, меня рвет. Я кашляю и отплевываюсь над корзиной, ухватившись за край с двух сторон. Почему я все еще чувствую этот запах? Он обволакивает мое тело, как обволакивал каждый сантиметр мебели в комнате родителей. Начав плакать, тру себя по рукам, чтобы прогнать озноб. На кожу словно тонны грязи налипли.

Дрожа, даю волю рыданиям. Тошнота постепенно уступает место печали. Мне кажется, будто я снова вернулась в тот дом, где все такое жесткое и острое. Я даже не заметила, что не ощущала этого уже несколько дней. Холод. Тишину и стерильный воздух, обжигающий ноздри.

Глубоко вдыхая, заправляю волосы за уши. Аромат древесины и хвои, витающий снаружи, медленно вытесняет воспоминания о свечах.

Я падаю на задницу, прислоняюсь спиной к стене, опираюсь локтями на колени и зажмуриваюсь. По щекам катятся слезы.

Фу, больше не хочу это чувствовать . Качаю головой. Я больше никогда не хочу туда возвращаться.

Я здесь. В Колорадо. С ними. Среди ветров, теплого огня и новых запахов.

Сверху доносится скрип половицы. Открыв глаза, я медленно поднимаю взгляд к потолку.

Калеб. Его комната расположена надо мной. Что-то из мебели скрежещет по полу, опять слышен скрип и шаги. Вдруг позади меня раздается выкрик и какой-то стук.

Спальня Ноя соседствует с моей. Приложив кисть тыльной стороной к стене над головой, чувствую, как его кровать все быстрее ударяется в нее.

Я опускаю руку, слушаю частое дыхание и стоны. Не сдерживаю вновь наворачивающиеся слезы, однако уже не рыдаю.

Жаль, что он не один. Наверное, Ной позволил бы мне забраться к нему в постель, если бы я захотела. Словно старший брат, который защитит от волков, потому что мне приснился страшный сон.