Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

Наконец-то замечаю, что болит предплечье. Опустив взгляд, вижу три красные раны в форме полумесяца и сразу понимаю, откуда они взялись. Воспоминания мгновенно возвращаются, будто это было вчера.

Я поцарапала себя во сне.

На комоде стоит пакетик с конфетами. Махнув рукой, сбрасываю его в мусорную корзину. Черт, что со мной творилось? Как я могла не проснуться? И что делать, если это случится, когда я буду одна в Лос-Анджелесе или в колледже, где у меня наверняка появится соседка?

Мне не следует оставаться в одиночестве.

Однако я не уверена, что должна остаться здесь с ними. Смерть родителей могла стать триггером, снова всколыхнувшим кошмары. Или причина в чем-то другом.

Она не должна здесь находиться. Это ошибка.

Я ничем не смогу помочь Тирнан. Мне едва удается контролировать собственных детей. Ной на грани того, чтобы в любой момент собрать сумку и уехать отсюда, а Калеб…

Господи, Калеб… Никогда не мог вообразить, какое будущее ждет этого пацана, потому что мужчины вроде него долго не живут. Он заводит чересчур много врагов.

Сбрасываю с себя одеяло. Несмотря на то, что в постели без Джулс было просторно, спал я хреново.

Пора запирать двери на ночь. То есть какой парень откажется проснуться в два часа ночи с оседлавшей его обнаженной двадцатитрехлетней рыжей? Но у нее это уже входит в привычку.

К тому же секс с ней не очень-то хорош.

Я тру лицо ладонями. Не знаю . Может, и хорош, просто мне скучно. Я не могу с ней разговаривать. Как и с тремя ее предшественницами.

И мне определенно ни к чему взваливать на себя ответственность за еще одну проблему под крышей моего дома.

Ни сейчас, ни в будущем. Я ужасный отец и уже староват для сюрпризов в виде живущей у меня девушки-подростка. Пусть Ханнес катится к чертовой матери, в каком бы аду он ни горел.

Свесив ноги с края кровати, я встаю и подхватываю джинсы со стула.

Вот же сукин сын . Я не разговаривал со своим сводным братом и членами этой семейки больше двадцати лет, однако удостоился упоминания в завещании? Неужели не нашлось никого другого, кто знал его дочь и с радостью забрал бы ее к себе?

Но нет, я позвонил ей той ночью, услышал в ее голосе нечто зацепившее меня за живое и сделал необдуманное предложение.

У девчонки проблемы.

Разумеется, этим она ничуть не отличается от моих детей, только Ханнес и Амелия серьезно с ней облажались. Тирнан совершенно не оправдала моих ожиданий. Она тихая, скованная, испуганная. Понятия не имею, как с ней обращаться. Я недостаточно умен для этого. Люди вроде нее, которые не показывают свои эмоции, находят другие способы их выплеснуть.

Что же предпочитает она? Наркотики? Алкоголь? Нанесение себе порезов?

Секс?

В мыслях возникает образ тяжело дышащей Тирнан на заднем сиденье какой-нибудь машины, с испариной на лице, липнущими к щекам волосами, закрытыми глазами, и я замираю.

Выдохнув, хватаю футболку и засовываю ее в задний карман на потом. Пусть только попробует . Я не обеспечу этот город новой киской. Наклонив голову влево-вправо, слышу, как шея пару раз щелкает.

Ханнесу и Амелии вообще не следовало заводить ребенка. Я никогда не понимал, чем ее родители привлекли друг друга, но дерьмо тянет к дерьму, полагаю. Потерять их – лучшее, что могло случиться с Тирнан. Мне лишь жаль, что это не произошло раньше.

Выйдя из спальни, пересекаю коридор и стучу в ее дверь.

– Тирнан.

Сейчас начало шестого. Я разминаю затекшие мышцы шеи. Не хочу ее будить, однако вчера мне не представилось шанса извиниться. Весь остаток проклятого дня она провела в своей комнате.

Только я не позволю ей прятаться здесь из-за моего свинского поведения.

Не получив ответа, стучу еще раз.

– Тирнан?

В доме царит тишина, не считая доносящейся из комнаты Ноя тихой музыки, под которую он спит.

Я приоткрываю дверь, нерешительно и медленно, чтобы не напугать ее.

– Тирнан, это Джейк, – говорю едва слышно, заглянув в комнату.

Запах девушки накатывает на меня, отчего я замираю.

Пахнет…

Кожей, влажной от дождя. Внезапно испытав чувство дежавю, вдыхаю глубже. Так пахнет нежное местечко у женщины за ухом, где ее собственный аромат смешивается с запахом парфюма, шампуня и пота.

Я буквально ощущаю вкус. Всегда любил целовать ее в это место. Боже, я и забыл.

Прокашлявшись, расправляю плечи.

– Тирнан, – окликаю я, правда, получается слишком грозно. Не знаю, что вывело меня из себя.