Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

Мне хочется увидеть Ноя.

Хочется услышать его.

– Поговори со мной, – просит он.

– Что я должна сказать?

Ной колеблется. Его бейсболка, как обычно, развернута козырьком назад. Я наблюдаю за ним, пока его губы не начинают едва заметно шевелиться.

– Тебе понравилось смотреть на меня той ночью на диване? – тихо интересуется он.

Не отрываюсь от его глаз. Страх сдерживает меня, а желание не позволяет сдвинуться с места.

– Насколько далеко мы бы зашли, если бы он не вмешался? – настойчиво спрашивает Ной.

Сохраняя зрительный контакт, делаю вдох и выдыхаю. Вдруг мы снова оказываемся на том диване. В тесноте. Воздух густой. Что-то происходит. Мы не знаем, что именно, и стоит ли продолжать, но останавливаться точно пока не хотим.

Он опускает руку. Я не проверяю, зачем. Слышу, как звякает пряжка его ремня, раскрывается молния. Ной что-то ищет в моих глазах, вероятно гадая, сбегу ли я. Или хочет, чтобы сбежала.

Однако я не бегу. Ни тогда, когда он просовывает пальцы в свои джинсы, ни тогда, когда краем глаза вижу, как он гладит себя.

– Насколько далеко? – подначивает парень.

Как далеко я бы дала им с Калебом зайти той ночью? Позволила бы делать это по очереди? Или мы бы отправились в постель, и они оба разделили бы меня одновременно? Этого нам никогда не узнать, но в одном я уверена.

– Я не собиралась останавливаться, – говорю ему. Повернувшись на бок, кладу сложенные ладони под щеку. – Мне просто хотелось перестать сдерживаться и насладиться моментом. Даже если ты использовал меня, чтобы получить кайф, потому что я тоже хотела получить кайф.

Ной медленно кивает.

– Хреново, не правда ли? – На его губах играет красивая улыбка. – Так жаждать этой возможности сбежать от действительности из-за того, что кто-то опустошил тебя?

Я придвигаюсь ближе, кладу руку ему на грудь и касаюсь носом его щеки.

– В тебе совершенно нет пустоты, – произношу шепотом. – Я чувствую твое сердце.

Оно бьется под моей ладонью. Закрыв глаза, ощущаю, как двигается его теплое тело, и представляю, каково бы мне было с ним той ночью, когда нас прервали.

Это была не возможность сбежать от действительности, Ной . Между нами возникла связь.

И связь с ним я, наверное, чувствую острее, чем с остальными обитателями этого дома. Никто не любил его достаточно сильно. Уважения Джейка трудно добиться, а Калеб с ним не общается. Как и я, Ной не нашел свое место в мире. Ему понятны все мои чувства, он видит то же, что вижу я, знает, какой груз я ношу в душе. Ведь несмотря на то, что он не один, ему все равно одиноко. Ною тут не с кем поговорить. Родительский особняк не был для меня домом. Так и для него пик домом не является. Ему здесь не нравится.

Не нравилось вплоть до этого момента, вероятно.

Он ускоряет темп. Я открываю глаза, смотрю на его руку, двигающуюся под джинсами. Мой клитор пульсирует против воли, между ног становится тепло и сладко ноет.

– Ной, – выдыхаю я с мольбой. – Не спеши. Мне нравится наблюдать за тобой. Я люблю, когда все происходит медленно.

Парень поворачивает лицо ко мне, касаясь своими губами моих.

– Тирнан…

Облизываю губы.

– Опусти брюки ниже.

Согнув колени, он стягивает джинсы и боксеры на бедра, достает свой массивный твердый член, проводит большим пальцем по влажной головке и продолжает тереть его. Знаю, Ной смотрит на меня, пока я смотрю на него, но мне плевать.

В моем воображении кто-то – может, я – садится на него сверху. Он занимается с ней любовью, раскачивая бедрами снизу вверх.

Я неторопливо расстегиваю и распахиваю его рубашку одной рукой. Его обнаженная от шеи до паха кожа ждет меня. В пальцах гудит от желания дотронуться до Ноя. Однако я этого не делаю.

– Медленнее, – говорю ему. Не хочу, чтобы он быстро кончил.

– Расстегни свою рубашку.

Заглядываю парню в глаза.

– Он не увидит, – бормочет Ной. – Расстегни рубашку для меня.

Я осекаюсь. Сосуд в моей шее пульсирует. Мне хочется выполнить его просьбу.

Я…

– Он не узнает, – произносит парень, бросив взгляд на дверь, ведущую в кухню.

А что случится, если узнает? В любую секунду эта дверь может открыться.

– Расстегни… – тихо рычит Ной, – свою гребаную рубашку, принцесса.

Сохраняя зрительный контакт, в то время как он себя гладит, расстегиваю рубашку, когда-то принадлежавшую ему. На мне еще обтягивающая майка. Он даже не просит; оскалившись, задирает ее над моими грудями. Весь воздух покидает его легкие. Ной пристально смотрит на мое тело, и я опять ложусь на спину, предоставляя ему лучший обзор.