Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

Спина Тирнан выгибается над сиденьем, лицо искажается гримасой от боли. Застонав, она зажмуривается.

Нежно целую ее в губы.

– Хорошая девочка.

– О боже.

Ей требуется несколько секунд, чтобы открыть глаза и отдышаться, но, как только ее тело расслабляется, она проводит ладонями вверх по моей спине и целует меня.

– Это была сложная часть. – Я покусываю ее губы, удобнее устраиваясь у нее между бедер. – А теперь приятная часть.

Начав двигаться, медленно выскальзываю и глубоко погружаю член в ее киску, как ей нравится. Тирнан разводит ноги еще шире. Опираясь на руку, смотрю вниз, на ее тело, принимающее меня.

Ее красивые груди покачиваются. Глажу ее свободной рукой, сжимаю грудь, поднимаюсь к шее и накрываю ладонью щеку.

– Господи, – стонет Тирнан. – Когда ты проникаешь глубже…

Я улыбаюсь, продолжая раскачиваться, затем наклоняюсь, целую ее шею, ухо, губы.

– Тебе нравится? – спрашиваю дразняще.

Девушка согласно кивает, после чего, обхватив мою талию, направляет меня и двигает бедрами мне навстречу.

Черт, да. Вот так . По венам будто расплавленная лава разливается, мои толчки становятся все жестче и жестче.

– Да, – часто дыша, она держится за меня, изгибается и целует мою шею. – Так приятно. Не останавливайся. – Тирнан припадает губами к моему рту, овевая его горячим влажным дыханием. – Не останавливайся. Не останавливайся.

Нервные окончания под кожей буквально искрят. Я чувствую, как ее жар окутывает меня. Подталкиваю ее бедра выше, врываясь в ее тело.

– Тирнан…

Впившись в губы девушки глубоким поцелуем, слизываю ее пот. Блаженствуя в тепле салона, вспоминаю вкус жизни, забытый много лет назад, когда я умер бы счастливым, с радостью занимаясь этим с кем-то до конца своих дней.

Опускаю взгляд на Тирнан, чье тело отзывается на каждое мое движение. Клянусь, мне хочется поглотить ее целиком. Уже из памяти стерлось, каково это – ощущать искреннее желание осчастливить другого человека.

Она поднимается; ее язык проскальзывает в мой рот, пряди волос липнут к лицу, мышцы напрягаются и дрожат. Стон девушки отдается вибрацией у меня в горле.

Когда ее киска сокращается, я понимаю, что уже необязательно сдерживаться. С губ Тирнан срывается крик. Запрокинув голову назад, ускоряю темп, с каждым разом проникаю в нее с нарастающим напором.

Разгоряченная кровь устремляется к паху; я кончаю и изливаюсь в нее после финального толчка.

Весь воздух улетучивается из легких. Едва не рухнув на Тирнан, роняю голову на ее плечо.

– Охренеть, – бормочу, судорожно дыша.

Она обвивает меня руками, сжимает бедрами талию. Я скольжу ладонью по ее ноге, облаченной в милые гольфы, по горячим бедрам, изгибам ее задницы и торсу.

Поднимаю голову и смотрю на нее сверху вниз.

– Ничего не говори, – сразу же заявляет Тирнан. – Ты все испортишь. Винить себя будешь позже.

Засмеявшись, целую ее лоб, губы, затем накрываю ртом сосок.

– Не хочу уезжать отсюда, но, если у нас закончится бензин, обогреватель выключится.

– Не страшно. – Она со стоном выгибает спину, льнет грудью к моим губам. – Я уже вспотела.

Пока Тирнан проводит ногтями по моей спине, я осыпаю поцелуями ее тело, после чего отстраняюсь и вновь устремляю взгляд на нее.

Кожа девушки, великолепно оскверненной на заднем сидении моего пикапа, блестит, буквально сияет.

Приняв сидячее положение, она слегка раздвигает ноги, просовывает руку себе между бедер и смотрит вниз, словно пытаясь что-то разглядеть.

Уголок моего рта приподнимается в улыбке.

– Ожидаешь найти какие-либо изменения?

Она улыбается; ее щеки заливаются слабым румянцев.

Внезапно Тирнан поднимает свои широко распахнутые глаза.

– Мы можем повторить?

У меня отвисает челюсть. В мгновение ока мой член снова твердеет.

Боже правый.

Да, черт возьми. Хорошо. Без разницы. Чем дольше мы будем оставаться в этом пикапе, тем больше я отсрочу необходимость предстать перед самим собой в зеркале.

– Ты когда-нибудь каталась на механическом быке?

Она кивает.

– Однажды на ярмарке.

Я откидываюсь на спинку сиденья и притягиваю ее к себе, чтобы она оседлала мои колени.

– Принцип тот же.

Поцеловав, опять вхожу в нее.

На улице минус восемь, а я весь потный, мать твою. Заключаю Тирнан, обвившую меня руками и ногами, в объятия и поднимаюсь по крылечным ступенькам. Наши губы слились в поцелуе. Не отрываясь от нее, иду к двери.