Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

– Сними шорты, – огрызается дядя. – Чтобы ты чувствовала мою ладонь.

Пульс громыхает в ушах, руки начинают дрожать, однако я стягиваю свои шорты, оставшись в рубашке и трусиках.

Сев на диван, мужчина откидывается на спинку, неспешно скользит взглядом по моему телу и сосредотачивается на местечке между ног.

– Иди сюда, – командует он. – Ложись мне на колени, принцесса.

Нервничая, сильно трясусь, и все же… моя киска сжимается, когда Джейк называет меня «принцессой». Хочу, чтобы он повторил еще раз.

Неторопливо переползаю через его колени, ложусь на живот. Он кладет одну руку на мою спину и держит.

Мне не нужна его ладонь. Только его пальцы.

Джейк опускает мои трусики. Дыхание перехватывает. Рефлекторно закрываю глаза от стыда.

Но мне нравится. Я хочу этого. Чтобы он делал все, что пожелает. Я…

Едва мужчина шлепает меня по заднице, правую ягодицу пронзает боль. Дернувшись, жалобно хныкаю.

Он выдыхает. Готова поклясться, что почти расслышала его хриплый стон.

Шлепки продолжаются, под кожей будто огонь разливается. Я стискиваю одеяло в руках, вскидываю голову и выкрикиваю.

– Три, – рычит Джейк. – Ты позволишь этим мальчишкам опять к тебе притронуться?

Отрицательно качаю головой.

– Нет.

Он вновь шлепает. Я морщусь, но моя задница приподнимается ему навстречу.

– Что «нет»? – шепчет мужчина.

– Нет, дядя Джейк, – отвечаю должным образом.

Его ладонь в очередной раз приземляется на мою обнаженную задницу.

– Пять, – выдыхает он. – Ты позволишь им увидеть твое тело?

И еще шлепок.

– Нет, – скулю я. – Нет.

И снова.

– Будешь хорошо себя вести?

– Да, Джейк. – Трусь киской о его ногу. Над бровями выступает испарина. – Я буду хорошо себя вести. Очень хорошо.

Он вновь меня шлепает, отчего я дергаюсь вперед. Мой клитор бешено пульсирует. Боже, я такая влажная. Упираюсь рукой в диван. Мне нужен Джейк. Нужен его член.

Снова. И снова. И снова. Все быстрее и быстрее мужчина бьет по моей попке. Еще раз, и еще, и еще. Я чувствую, как его затвердевший член пытается прорвать джинсы.

Застонав, раскачиваю бедрами, изнываю от боли. Мои трусики растягиваются, когда стараюсь раздвинуть ноги шире, но, черт… Боже, какая же я мокрая.

– Будешь хорошо себя вести? – Он опять шлепает, и я ощущаю приближение оргазма. Я вот-вот кончу.

– Да, – хватаю ртом воздух. – Да, да, да…

Вцепившись в одеяло, тяжело дышу и жду очередного шлепка.

Которого… нет.

Сжимаю бедра. Каждая мышца моего тела напряжена, словно резиновая лента, но Джейк останавливается. О господи, пожалуйста. Он натягивает мои трусики обратно. Глаза наполняются слезами, потому что мне больно. Это больно. Разрываясь между Ноем, Калебом, а теперь и Джейком, я свихнусь.

Подняв меня, мужчина опускает мою рубашку, целует влажный от пота лоб, нос, щеки.

Он остановился, и я зажмуриваюсь в попытке не заплакать.

Проведя пальцами между моих ног, Джейк поднимает их. Они блестят из-за смазки, стекающей по внутренней поверхности бедер. Он смотрит на свою руку, растирая ее.

– Не заставляй меня делать это снова, – предупреждает Джейк, плотно поджимая губы. – Порка доставляет боль нам обоим.

Он отталкивает меня. Его тяжелые шаги по лестнице эхом разносятся вокруг, пока дверь дядиной спальни не захлопывается.

Слезы текут по моему лицу. Сидя на диване, чувствую, как оргазм развеивается; мое тело гудит от нужды.

Я так не смогу.

Я не переживу эту гребаную зиму.

Чертова девчонка.

Ее непокорность, то, как она бросает мне вызовы на каждом шагу, ее молчаливый бойкот на минувшей неделе словно дрелью сверлили мозг, а ее прекрасные печальные глаза притягивали к себе, будто вонзившись в мое сердце крюками.

Это не моя вина. Ей повезло, что я пришел. Так Тирнан хотела заняться любовью в первый раз? Сразу с двумя?

Они ее не любят.

Разумеется, мальчишек к ней влечет, вероятно, сильнее, чем к любой другой женщине, только Ной ни к чему серьезно не относится, а Калеб никого к себе близко не подпускает. Я был безумно счастлив, когда она вернулась после похорон, правда беспокоился, что зимовка с ней станет слишком большим соблазном.

Для меня.

Черт, почему я не учел, какое дерьмо могут устроить они?

Что еще хуже, у Тирнан нет ни капли стыда. Следующим утром она спустилась на первый этаж, отказываясь смотреть в мою сторону и давая лишь односложные ответы, но в целом не проявила ни малейших признаков смущения. Улыбалась Ною, налившему ей гребаный сок и наложившему яичницы. Выглядела чертовски восхитительно со своими косичками, в бейсболке и обтягивающих джинсах, туго подпоясанных ремнем Калеба.