Евгений Рякин - Путь

— А мне и так, и так нравится, — ответил он и внезапно перескочил на другую тему, вскочив и сняв чайник с нагревающей поверхности. — Скажите, Луи, вот вы говорите, что Аттал Иванович достоин, чтобы его спасать. Но я не понимаю, почему? Что он такого делает для полиса? Я слишком мало его знаю, а Витя Берет не очень разговорчив. Аттал Иванович, впрочем, тоже… — неудачно пошутил он.

— Да, тут не любят бросать слова на ветер, — покивала головой Луиза и попыталась ответить. — Не знаю, как вам сказать, Сан. Просто поверьте мне, что Аттал — он добрый и отзывчивый, и ещё он нужный человек в полисе, без него — никак. Я не могу объяснить понятней, просто поверьте мне, Сан.

— Я бы с удовольствием, Луи, но, прошу прощения, — он понизил голос, — у нас ходят очень, я бы сказал, противоречивые слухи об Аттале Ивановиче.

— А что за слухи?

— Разные-образные!

— Правильно говорить разнообразные!

— Так я так и говорю — разные-образные!

— Ой, все! Вы нерусский, это точно, — рассмеявшись, махнула рукой Луиза.

— Да русский я, русский, — широко улыбнулся Сан и налил уже ей чай. — Просто я поздно стал изучать язык, лет в десять, поэтому некоторые слова до сих пор не прижились, так сказать.

— А почему так поздно? Вы раньше в другой стране жили?

— Ну, — начал он, — я до этого жил с матерью в Греции, потом в Союз к отцу переехал и за остальные две трети прожитых лет успел стать настоящим русским. Хотите, докажу? — Алекс разошёлся не на шутку, пытаясь произвести на красивую женщину хорошее впечатление. — Итак, я пил водку под песни Высоцкого и плакал, представляете? И три раза перечитал «Войну и мир» в разном возрасте. Я знаю русский рок. А однажды мы с друзьями вышли после фильма «Прощай, Питер!» — он про то, как город медленно уходил под воду — мы несколько часов сидели на лавке и молча курили. Тогда ещё в полисах кинотеатры были, помните их? Помните? А потом мы с отцом переехали сначала в Ганзу, потом сюда — в Ахею, и вот тогда я впервые услышал про Аттала.

— И что о нем говорили? Очень любопытно! — оживилась она, погладив ладонями ноги цвета молочного шоколада.

— Знаете что, Луи? А давайте я отвечу на ваш вопрос, а потом вы ответите на мой, согласны? Ничего сверхсекретного я спрашивать не буду, только то, что мне можно знать. Просто очень хочу для себя понять простую вещь. Если не захотите ответить — не отвечайте. Хорошо?

Приподняв глаза, она немного задумалась и… согласилась. Тогда Сан погладил подбородок и глубокомысленно неспешно начал рассказывать ей о своём нелёгком детстве, бурной молодости и выдающемся настоящем, споткнувшись на неясном будущем. Луиза задумчиво опустила взгляд долу, а затем медленно подняла и вежливо спросила:

— Интересная история, но меня интересует, прежде всего, что, всё-таки, говорили там у вас за Аттала?

— А, про Аттала Ивановича? Что он… — даже замялся сбитый с мысли Сан и налил чай себе. — Ну, говорили, что Аттал Иванович, со всем к нему уважением, людей… м-м-м… побить даже может… до смерти. Или заставить пропасть. Вот какие-то такие истории.

Луиза пожала плечами, глотнув ароматного чаю.

— Ты знаешь, Сан… Он жёсткий человек, но не жестокий. А все эти сказки с похищениями, только между нами, ладно? Всё это выдумки, чтобы держать людей в страхе. А иначе никак. Те, кто его совсем не знает, думают, что Аттал тиран и злодей, но на самом деле он очень заботливый, сердечный — глянь, сколько живности вокруг него: и собаки, и люди, вон, даже для ласточек своими руками сделал гнездо. Ты же сам видел, и, кстати, ты заметил?

— Что именно?

— Ты не заметил?!

— Скажи мне, что конкретно я не заметил?

— Что мы перешли на ты!

— А-ха-ха-а, а ведь верно! Стали друг другу ближе, так сказать. Вот это да! А раз так, то ответь мне, дорогая Луи, на мой вопрос, я же ответил на твой, — он попил из своей чашки.

— Ну и настырный же ты, — засмеялась Луиза, обнажив прекрасные коралловые зубы, контрастирующие с её тёмной кожей. — Ладно, давай, задавай свой вопрос. Но я отвечу, только если захочу!

— Договорились! Скажи, пожалуйста, ты его жена?

— Чья?

— Ты жена Аттала?

— Нет-нет, что ты! — усмехнулась она. — Я что-то типа домохозяйки?

— Домохозяйки? Но… Луи, но ты так странно одеваешься… Не сейчас, конечно, а вот тогда, когда я тебя впервые увидел. Сейчас ты очень мило выглядишь. Извини, конечно… но домохозяйка в моём представлении, выглядит несколько иначе.

— Почему я так одеваюсь? — прыснула она, ничуть не смутившись. — Да я, знаешь ли, иногда, когда в доме никого, кроме нас с Атталом нет, вообще не одеваюсь. Как тебя сказать — для нас это игра. Игра, которая превратилась в реальную жизнь. Понимаешь?